Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

В.Н. Дружинин "Варианты жизни"

Специфичное понимание игры Берном затрудняет использование термина "игра" при анализе человеческой жизни: постоянно ассоциации "цепляются" за содержание этой весьма узкой трактовки.

Игра – всегда имитация, "модель" жизни. У нее есть правила и прогнозируемый результат. Содержание правил и награда за достижение результата, а также сумма проигрыша заранее известны всем участникам игры. "Игра – обман", а именно о ней говорит Берн, является скорее исключением из правил. Напротив, всякое жульничество преследуется участниками игры либо специально назначенными судьями, жюри и т.д. Игра может быть не только вариантом групповой активности, но индивидуальной: решение головоломок, кроссвордов, компьютерных задач (типа игры "Тетрис"). Игра – всегда упрощенная модель жизни, с ясными способами поведения и "открытостью" процесса. Любые закулисные, "скрытые" действия разрушают игру: бессмысленно решать головоломку, сломав ее и собрав не по правилам, отгадывать кроссворд или ребус, заглядывая в ответ.

Игра может быть использована как средство обмана и получения выгоды. Игра может быть профессиональной сферой деятельности, пример: спортивные игры. Использование игры как способа "убить время", приема "времяпрепровождения" – одна из многих возможностей, хотя и неединственная.

Вопреки Берну, следует считать времяпрепровождения способом использования игры, но к игре времяпрепровождение отнюдь не сводится. Игра, в смысле Берна, – шулерство, обман, но не взаимодействие по правилам. Можно, разумеется, интерпретировать содержание понятия игры как обмана или ложной имитации, но слишком далеко такое понимание от привычного и общепринятого.

Времяпрепровождение – это не способ взаимодействия людей ("трансакция"), а способ существования человека, стремящегося преодолеть скуку и однообразие текущей повседневной жизни, которую надо заполнять хоть чем-нибудь. В ежедневном поединке со временем и его кажущейся бесконечностью человек все равно в проигрыше: каждый раз он должен придумывать для себя новое развлечение.

"Жизнь-ритуал" организует время за человека: о его настоящем, и будущем подумали те, кто жил в прошлом. "Жизнь-целедостижение" не дает человеку задуматься о смысле существования в постоянной гонке за ускользающим конечным успехом. "Жизнь-творчество" и "жизнь-уход" не связаны с "внешней жизнью" вообще или связаны эпизодически.

Человек, проводящий время, живет во внешней жизни. Он заполняет внешними впечатлениями свой внутренний мир, ибо лишен воображения и стремления воплотить его плоды в слово или в предмет.

Итак, постараемся реконструировать структуры "жизни-времяпрепровождения": человек предоставлен сам себе, его не гнетут заботы, долг и ответственность, необходимость в поте лица добывать хлеб насущный. Позади, в прошлом вереница однообразных дней и лет, настоящее столь же похоже на прошлое, как и на будущее. Время ощущается как бесконечное настоящее, не заполненное ни действием, ни мыслью, ни случайными событиями. Основное переживание – скука. Человек существует во внешней жизни, которую надо организовать, структурировать время, чтобы заполнить событиями память и пережить, "потратить" настоящее, забыть о наступающем будущем: "День прошел – и слава Богу!"

Структурировать время можно двумя путями: пуститься в активный поиск наслаждений, развлечений, приключений и т.д., или же отдать свою судьбу в руки "организаторов времени", которые, согласно Берну, особо ценятся в современном мире. "Организаторы времени" обеспечат человека множеством вариантов времяпрепровождения, чтобы он забыл о несуществующем смысле жизни и заполнил настоящее событиями, а прошлое – воспоминаниями. Фотографии, видеофильмы остаются и возбуждают приятные ощущения и эмоции.

Отсутствие желаний компенсируется новизной и остротой ощущений. Как писал Блез Паскаль: "Людям не наскучивает каждый день есть и спать, потому что желание есть и спать каждый день возобновляется, а не будь этого, без сомнения, наскучило бы" [45].

Апатико-абулический синдром, присущий многим людям, связанный с отсутствием желаний и воли к действию, происходит от образа жизни: когда нет реальных проблем, творческих устремлений и повседневных забот, жизнь кажется бесконечным однообразным потоком.

Скука сама по себе может быть приятна и даже возведена в культ. Английское слово "сплин" было весьма модным в начале 20-х годов XIX века в кругу молодых, но уже "разочарованных жизнью" русских дворян, принадлежащих к высшему обществу. Им подражали дворянские отпрыски в провинции, титулярные советники, начитавшиеся Баратынского и Бестужева-Марлинского, уездные дамы и прочие. "Скучно жить на этом свете, господа!" – так завершил одну их своих повестей Гоголь.

Может быть, люди, пережившие в XX веке ужасы мировых войн и революций, прошедшие сталинские "чистки" и концлагеря, видевшие ограбление и одичание миллионов, с радостью выбрали бы этот вариант жизни. Лермонтов, дитя начала XIX века, восклицал: "Как жизнь скучна, когда боренья нет!". Ах, юноша, юноша! Можно выбрать дуэль в ту эпоху, когда не ведут скопом на расстрел.

ЖИЗНЬ ПРОТИВ ЖИЗНИ

"Смерть мы видели каждый день и воспринимали ее очень буднично. Многие из нас были доведены до такого состояния, что убивали как автоматы, не разбирая даже, кто это – женщины, старики или дети. Нас послали туда убивать ...

А ведь мы были мальчики, восемнадцатилетние, причем, большинство – люди с несложившейся психикой. Теперь многие в нормальной жизни существовать уже не могут. Уже не могут не убивать. О том, что есть такая опасность, такие происходят сломы в психике, нас предупреждало командование [речь идет о посттравматическом стрессовом расстройстве, В.Д.]. Это очень сладкое ощущение, когда ты штык-нож вонзаешь в живое тело, это удивительное ощущение, я его не могу передать. Около 30 процентов тех, кто был со мной там, сейчас уже в тюрьмах. А сколько стали профессиональными убийцами, но еще не сидят, я не знаю...

Когда я вернулся, то первое время носил в кармане кастет и финку. Мне все время казалось, что кто-то может напасть сзади. Если кто-то рядом делал резкое движение, я автоматически бил. Я до сих пор, идя по улице, прикидываю, как и с какой позиции расстрелял бы людей, которые идут впереди... какая-то доля жестокости во мне сохранилась. Нас учили не испытывать жалости, все было направлено на это, иначе бы мы не выжили... Если ты передашь кому-нибудь эту информацию, я откажусь от своих слов" [46].

Это слова из интервью, которое дал социологу С.Мирзоеву молодой парень – студент МГУ, служивший в морской пехоте.

< Назад | Дальше >