Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Трансцендентальная функция

После этого отступления вернемся к вопросу о тран­сцендентальной функции. Мы уже увидели, что во время лечения трансцендентальная функция является, в опреде­ленном смысле, "искусственным" продуктом, потому что по большей части она поддерживается аналитиком. Но если пациент уверенно стоит на ногах, то ему не нужно постоянно полагаться на внешнюю помощь. Толкование сновидений было бы идеальным методом для синтеза содержимого сознания и бессознательного, но на прак­тике анализ своих собственных сновидений является чрезвычайно трудным делом.

Сейчас мы должны выяснить, что требуется для соз­дания трансцендентальной функции. Прежде всего, нам нужен материал из бессознательного. Наиболее доступ­ным выражением происходящих в бессознательном про­цессов, несомненно, являются сновидения. Сновидение представляет собой, так сказать, чистый продукт бессо­знательного. Нельзя отрицать того, что в ходе приближе­ния к сознанию сновидение изменяется, но эти изме­нения могут быть восприняты как несущественные, пос­кольку они тоже происходят в бессознательном и не являются преднамеренными. Возможные модификации первоначального образа-сновидения происходят в самом верхнем слое бессознательного и потому тоже содержат ценный материал. Они являются побочным, следующим за основным сновидением, продуктом фантазии. То же самое можно сказать и о последующих образах и идеях, которые часто возникают во время дремы или неожи­данно вспыхивают в момент пробуждения. Поскольку сновидение рождается во сне, оно обладает всеми харак­теристиками abaissement du niveau mental (Понижение ментального уровня (фр.) — Прим. ред.) (Жане), или низкого напряжения: логической прерывистостью, фраг­ментарностью, формациями аналогий, поверхностными ассоциациями словесного, звукового или визуального типа, сжатостью, иррациональными выражениями, запу­танностью и т. п. С увеличением напряжения сновидения приобретают более упорядоченный характер; они приобретают драматургию, их связь с сознанием становится более четкой, валентность ассоциаций увеличивается.

Поскольку во сне напряжение, как правило, очень низкое, то сновидения, по сравнению с материалом соз­нания, являются примитивными выражениями со­держимого бессознательного и их очень трудно понять с конструктивной точки зрения, зато, как правило, легче подвергнуть редуцирующему анализу. В общем, сновидения не годятся или малопригодны для развития трансцендентальной функции, потому что они предъявля­ют объекту слишком большие требования.

Итак, нам следует искать другие источники бессозна­тельного материала. Таковыми, например, являются втор­жения бессознательного в бодрствующее сознание, идеи, приходящие "как гром с ясного неба", провалы, ошибки и заблуждения памяти, симптоматические действия и т. п. Этот материал, как правило, больше пригоден для метода редукции, чем для конструктивного анализа; он тоже слишком фрагментарен, и прерывист, а для осмысленного синтеза непрерывность просто необходима.

Еще одним источником являются спонтанные фан­тазии. Они, как правило, отличаются большей связ­ностью и четкостью содержания, важность которого за­частую очевидна. Некоторые пациенты способны фан­тазировать в любое время, просто-напросто "отключая" критическое отношение к фантазиям. Эти фантазии можно использовать, хотя способностью к такого рода фантазированию отличается далеко не каждый человек. Впрочем, умение свободно фантазировать можно и развить с помощью тренировок. Тренинг заключается прежде всего в систематических упражнениях по отклю­чению критического отношения, то есть создания вакуу­ма в сознании. Это стимулирует стоящие наготове фан­тазии. Разумеется, в данном случае необходимо, чтобы фантазии с сильным либидо-зарядом действительно были наготове. А это бывает далеко не всегда. Там, где ничего подобного не наблюдается, требуется принятие особых мер.

Перед тем, как поговорить об этих мерах, я должен отдать дань неприятному ощущению, что читатель в данный момент задается вопросом: "А что, собственно, автор хочет всем этим сказать?" И почему так уж необ­ходимо поднимать на поверхность содержимое бессозна­тельного? Разве недостаточно того, что время от времени оно проявляется само по себе и вызывает весьма неприятные ощущения? Нужно ли нам силой вы­таскивать его на поверхность? Не заключается ли задача аналитика как раз в противоположном - освобождении бессознательного от фантазий и лишения его, таким образом, эффективности?

Будет нелишне подробно ответить на эти вопросы, поскольку методы введения бессознательного в сознание могут шокировать читателя, как совершенно новые, не­обычные и, возможно, даже несколько странные. Поэто­му я должен прежде всего развеять эти естественные сомнения, чтобы они не мешали нам, когда мы начнем рассматривать вышеупомянутые методы.

Как мы уже знаем, содержимое бессознательного нам необходимо, как дополнение к осознанной позиции. Если осознанная установка отличается только очень слабой "направленностью", то бессознательное может вполне произвольно вторгаться в сознание. Это и происходит со всеми теми людьми, которые отличаются низким напря­жением сознания, например, с представителями примитивных народов. Дикарям не нужны никакие специальные меры для того, чтобы поднять бессознатель­ное на поверхность. Вообще-то, эти особые меры не требуются и цивилизованным людям, ибо те из них, которые имеют наименьшее представление о своей бессо­знательной стороне, более всего подвержены ее воз­действию. Но они не осознают того, что происходит. Бессознательное тайно присутствует везде и для этого ему не требуется наша помощь, но поскольку оно остает­ся бессознательным, мы точно не знаем, что происходит и чего нам ждать. Вот поэтому мы и ищем способ довести до сознания то содержимое бессознательного, которое влияет на наши действия, чтобы мы могли избежать тайного вмешательства бессознательного и его неприятных последствий.

Читатель конечно же задаст вопрос: Почему бы нам не оставить бессознательное в покое? Люди, которым еще не пришлось пережить неприятности такого рода, естес­твенно не видят никакого смысла в контролировании бессознательного. Но любой человек, испытавший доста­точно плохое ощущение, с удовольствием будет привет­ствовать саму возможность такого контроля. Направлен­ность абсолютно необходима для происходящих в соз­нании процессов, но, как мы уже имели возможность убедиться, она неизбежно влечет за собой однобокость. Поскольку психе является такой же саморегулирую­щейся системой, как и тело, то урегулирующее противодействие всегда будет развиваться в бессозна­тельном. Если бы не направленность сознания, то ответ­ные влияния бессознательного не были бы мешающими. Именно эта направленность не допускает такой возмож­ности. Разумеется, это не означает ликвидации ответного влияния, которое продолжается несмотря ни на что. Однако, его регулирующее влияние устраняется критическим отношением и направленной волей, потому что ответное влияние как таковое несовместимо с направ­ленностью сознания. В этом смысле психе цивилизован­ного человека уже больше не является саморе­гулирующейся системой; ее можно сравнить скорее с машиной, у которой скорость регулируется настолько плохо, что это может привести к самоповреждению в ходе функционирования; в то же самое время она, с другой стороны, является объектом произвольных манипуляции однобокой воли.

Что ж, особенность функционирования психики за­ключается в том, что при подавлении ответного влияния бессознательного последнее утрачивает свое регулирующее влияние. Тогда оно начинает оказывать ускоряющее и интенсифицирующее влияние на происхо­дящие в сознании процессы. Ответное влияние словно утратило свою регулирующую функцию, а вместе с ней и свою энергию, в результате чего складываются условия, при которых не только не существует никакого мешаю­щего противодействия, но и его энергия, похоже, влива­ется в энергию направленного процесса. Это, естественно, прежде всего облегчает осуществление сознанием своих намерений, но поскольку эти намерения ничто не сдерживает, они вполне могут реализовываться за счет всего остального. Например, когда кто-нибудь делает довольно смелое утверждение и подавляет противо­действие, а именно вполне обоснованные сомнения, он может себе во вред настаивать на своей точке зрения.

Легкость, с которой может быть "отключено" ответное влияние, пропорциональна уровню разобщенности психе и ведет к утрате инстинкта. Это характерная и обязатель­ная черта цивилизованного человека, поскольку инстинкты, не утратившие своей первоначальной силы, могут сделать адаптацию к обществу практически невоз­можной. Речь идет не о полной атрофии инстинкта, а, в большинстве случаев, всего лишь о стойких последствиях образования, которое ни за что не пустило бы такие глубокие корни, если бы не приносило индивиду пользу.

Помимо случаев, с которыми мы сталкиваемся в пов­седневной жизни, хороший пример подавления регулирующего воздействия бессознательного можно найти в книге Ницше "Так говорил Заратустра". Открытие "сверхчеловека" и "последнего человека" выра­жает регулирующее влияние, потому что "сверхчеловек" хочет стащить Заратустру назад, в коллективную сферу усредненных человеческих существ, каким он всегда и был, а "последний человек", в общем-то, является пер­сонификацией противодействия. Но ревущий лев нравст­венных убеждений Заратустры загоняет все это влияние, и прежде всего чувство жалости, назад, в пещеру бессо­знательного. Таким образом, регулирующее влияние подавляется, но тайное противодействие бессознательно­го не прекращается, явным доказательством чего служит дальнейшее творчество Ницше. Сначала он ищет противника в Вагнере, которому он не может простить его "Парсифаля", но вскоре его гнев обрушивается против христианства и, в особенности, против святого Павла, который, в определенном смысле, испытал те же преврат­ности судьбы, что и Ницше. Хорошо известно, что психоз Ницше поначалу породил отождествление с "Распятым Христом", а потом - с расчлененным Дионисом. С этой катастрофой противодействие наконец-то прорвалось на поверхность.

Другим примером является классическая мегало­мания, о которой мы можем прочитать в четвертой главе Книги Даниила. Находившегося на вершине власти Наву­ходоносора посетило сновидение, в котором ему было предсказано падение, если только он не смирит свою гордыню. Даниил вполне профессионально истолковал это сновидение, но к нему не прислушались. Последо­вавшие события показали, что его толкование было вер­ным, поскольку Навуходоносор, подавив регулирующее воздействие бессознательного, пал жертвой психоза, ко­торый и представлял собой то самое наказание, которого он стремился избежать: царь земли, он превратился в животное.

Один мой знакомый однажды рассказал мне сновидение, в котором он шагнул прямо в пустоту с вершины горы. Я рассказал ему кое-что о воздействии бессознательного и посоветовал воздержаться от опасных путешествий в горы, страстным любителем которых он был. Но он меня высмеял. Несколько месяцев спустя, во время восхождения на гору, он действительно шагнул в пустоту и погиб.

Любой человек, который видел, как эти вещи случают­ся снова и снова, создавая всевозможные драматические ситуации, поневоле задумается. Он начинает понимать, насколько легко упустить из виду регулирующее влияние, и что ему следует обращать пристальное внимание на регулирующие процессы бессознательного, которые так необходимы для нашего умственного и физического здоровья. Соответственно, он постарается помочь себе, занимаясь наблюдением за собой и са­мокритикой. Но обычные самонаблюдение и интеллектуальный самоанализ - это совершенно неадекватные сред­ства установления контакта с бессознательным. Хотя ни одному человеческому существу не удасться избежать неприятных ощущений, каждый человек старается от них увернуться, особенно если он видит путь, каким их можно обойти. Знание регулирующего влияние бессозна­тельного как раз и дает такую возможность, делая ненуж­ными достаточно много неприятных ощущений. Мы можем избежать великого множества окольных путей, единственной отличительной чертой которых являются утомительные конфликты. Плохо уже то, что мы сбива­емся с дороги и делаем серьезные ошибки на неизведан­ной территории, но заблудиться на густо заселенной и покрытой отличными дорогами местности - это уже пере­бор. Итак, каким образом мы можем раздобыть знание о регулирующих факторах?

Если мы не обладаем способностью к свободному фантазированию, мы должны прибегнуть к искусственным средствам. Причиной этого, как правило, является подав­ленное или беспокойное состояние ума, которому мы не можем найти адекватного объяснения. Пациент, естест­венно, может выдать любое количество рациональных причин - достаточно сослаться на плохую погоду. Но ни одна из этих причин не может быть по-настоящему удовлетворительным объяснением, поскольку причинное объяснение состояний такого типа, как правило, удовлет­воряет только постороннего человека, да и то до опреде­ленной степени. Посторонний человек рад тому, что его потребность в причинном объяснении более-менее удов­летворена; ему достаточно знать, откуда что взялось; он не ощущает тех страданий, которые причиняет пациенту депрессия. Пациент хочет знать, что с ним происходит и как от этого избавиться. Ценность эмоционального бес­покойства содержится в самой его интенсивности — это энергия, которую он должен иметь в своем распоря­жении, чтобы выйти из состояния ослабленной адаптированности. Подавлением этого состояния или рационально-пренебрежительным к нему отношением ничего не добъешься.

Для того, чтобы овладеть энергией, находящейся в пагубном месте, человек должен сделать основой или исходной точкой процедуры свое эмоциональное состо­яние. Он должен как можно лучше осознать состояние, в котором он пребывает, полностью в него погрузившись и перенося на бумагу все возникающие у него фантазии и ассоциации. Фантазии следует дать полнейшую свободу, но при этом не позволить ей покинуть орбиту своего объекта, а именно аффекта, когда в действие приводится механизм ассоциативного процесса, идущего по принципу "цепной реакции". Эти, как их называл Фрейд, "свобод­ные ассоциации", уводят пациента от объекта ко всевоз­можным комплексам, и он никак не может быть уверен в том, что они как-то связаны с аффектом и не являются его заменой. Полная сосредоточенность на объекте порождает более или менее полное выражение настро­ения, которое, либо конкретно, либо символически, вос­производит содержимое депрессии. Поскольку депрессия не порождена осознающим разумом, а является нежела­тельным вторжением бессознательного, то образ настроения представляет собой картину содержимого и тенденций бессознательного, которые, сгруппировавшись, образовали депрессию. Вся процедура является обога­щением и разъяснением аффекта, в результате чего аф­фект и его содержимое подводятся ближе к сознанию, становясь при этом более впечатляющими и более понят­ными. Эта работа сама по себе может оказывать бла­гоприятное и бодрящее воздействие. В любом случае, она создает новую ситуацию, поскольку дотоле смутный аффект становится более-менее четко сформулированной идеей, благодаря помощи и сотрудничеству со стороны осознающего разума. Это и есть начало трансценденталь­ной функции, то есть совмещения содержимого сознания с содержимым бессознательного.

С эмоциональным смятением можно справиться и другим способом, не проясняя его интеллектуально, а придавая ему визуальную форму. Обладающие опреде­ленным талантом к рисованию пациенты могут выражать свое настроение, рисуя картины. Картина не обязательно должна соответствовать техническим или эстетическим нормам, важно, чтобы в ней присутствовала свободная фантазия и желание написать ее как можно лучше. В принципе, это процедура не отличается от вышеописан­ной. Здесь тоже продукт создается под воздействием как сознания, так и бессознательного, воплощая в себе стрем­ление бессознательного к свету и стремления сознания к субстанции.

Однако, мы часто сталкиваемся со случаями, когда не имеется никакого ярко выраженного настроения или деп­рессии, а присутствует только общая, глухая неудовлет­воренность, ощущение неприятия всего на свете, скуки или смутного отвращения, неясной, но мучительной пус­тоты. В таких случаях нет определенной исходной точки

< Назад | Дальше >