Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

К.В.Карпинский "Психология жизненного пути личности"

Концепция самотрансценденции принадлежит, пожалуй, не только экзистенциальной психологии. В других теоретических направлениях она также образует концептуальный стержень. Так, например, российский психолог Л. И. Анцыферова пишет: «Можно ска-

зать, что основным способом бытия личности является развитие, которое выражает основную потребность человека как универсального родового существа – постоянно выходить за свои пределы, достигать возможной полноты воплощения в индивидуальной форме своей родовой сущности. Личность постоянно экстраполирует себя в свое будущее, а свое отдаленное будущее проецирует на свое настоящее. Желание своего будущего и есть желание своего развития. Будущее существует в личности как направленность ее развития и переживается человеком в виде страстного стремления к своим целям и идеалам, как желание выразить себя в определенной деятельности, как тяга к обогащению ценностно-смыслового пространства собственной жизни оценочными позициями и уникальными взглядами на мир других людей. Сфера истинного бытия человека как личности – это сфера его выхода за пределы себя» [11, с. 4–5].

Идея трансценденции в экзистенциальной психологии перекликается также с пафосом деятельностного подхода А. Н. Леонтьева и соображениями С. Л. Рубинштейна о личности как субъекте жизни. В контексте деятельностного подхода интенциональная, предметная направленность активности человека всегда подчеркивалась как основная движущая сила личностного развития. Эта закономерность нашла теоретическое закрепление в своеобразном методологическом принципе отечественной психологии – принципе деятельностного опосредования развития сознания и личности. Этот принцип гласит: психическое строение и содержание сознания и свойств личности детерминируются предметным содержанием деятельности, в которой сознание и личность зарождаются и формируются. Как пишет А. Н. Леонтьев, внутреннее – личность – объективируется в деятельности и, тем самым, само себя изменяет [40]. Похожие идеи в свое время отстаивал С. Л. Рубинштейн.

«Чтобы понять путь своего развития в его подлинно человеческой сущности, – пишет он, – человек должен его рассматривать в определенном аспекте: чем я был? – что я сделал? – чем я стал? Было бы неправильно думать, что в своих делах, в продуктах своей деятельности, своего труда личность лишь выявляется, будучи до и помимо них уже готовой и, оставаясь после них тем же, чем была. Человек, сделавший что-нибудь значительное, становится в известном смысле другим человеком» [57, с. 246]. Жизненный путь, таким образом, необходимо рассматривать в преемственной связи поступков и дел личности: линия, ведущая от того, чем человек был на одном этапе, к тому, чем он будет на последующем, проходит через то, что он сделал. Этим положениям вторит В. Франкл:

«Я не только поступаю в соответствии с тем, что я есть, но и ста-

новлюсь в соответствии с тем, как я поступаю» [64, с. 114].

Таким образом, преданность определенному делу – это источник не только конкретных смыслов жизни, но условие всего личностного развития. Однако нельзя забывать, что судьба личности во многом предопределяется содержанием избранного смысла жизни. Такая позиция также соответствует традициям экзистенциальной психологии. Вспомнить хотя бы изречение первого экзистенциального психотерапевта Карла Ясперса: «Человек становится тем, кто он есть, благодаря делу, которое он сделал своим» [80]. В этой связи для развития и формирования личности небезразлично содержание дела, которое является объектом самоотдачи человека. Действительно, многочисленные отечественные и зарубежные психологи предостерегают от нетрансцендентной жизненной цели. Такая жизненная цель обычно сфокусирована на собственных интересах личности, на личном благе. Трансцендентный смысл, напротив, выводит человека из поглощенности самим собой и благоприятствует личностному росту.

Следующий универсальный источник смысла жизни, который открывает И. Ялом перед своими пациентами, это творчество. Творчество – это не обязательно создание новых произведений, творений или шедевров искусства. Творчество как источник смысла жизни понимается широко: как жизнетворчество, то есть активность человека, направленная на созидание новых – лучших – форм жизни. Здесь речь прежде всего идет о творческом, новаторском, экспериментаторском подходе человека к построению индивидуального жизненного пути. «Как большинство из нас согласится с тем, что служение другим и преданность мотиву дают ощущение смысла, так мы согласимся и с тем, что творческая жизнь осмыслена. Создание чего-то нового, чего-то, отмеченного новизной или красотой и гармонией, – мощное противоядие ощущению бессмысленности. Творчество оправдывает само себя, оно игнорирует вопрос «зачем?», оно само есть «оправдание собственного существования». Это правильно – творить и посвящать себя этому творению» [79, с. 486]. Хотя в некоторых сл

учаях источником смысла жизни творческих людей оказывается именно художественная, музыкальная, сочинительская, эстетическая деятельность. В качестве примера из жизни приведем случай гениального музыканта и композитора Людвига Ван Бетховена. В возрасте тридцати двух лет, в порыве отчаяния из-за постигшей его глухоты, он написал:

«Мало что удерживает меня от того, чтобы положить конец моей

жизни. Только искусство держит меня. Увы, кажется, мне невозможно покинуть мир раньше, чем я сделаю все, что чувствую себя предрасположенным сделать, и поэтому я влачу эту жалкую жизнь». Понятие жизнетворчества активно обсуждается в современной российской психологии. В данное понятие вкладывают двоякое значение – философское и психологическое. В философском значении жизнетворчество – это всеобщий способ человеческого бытия, который отличает существование человека от существования животных. Суть жизнетворчества в том, что человек может встать в теоретическое и практическое отношение к собственной жизни, в то время как животное тождественно своей жизнедеятельности [33]. В психологическом значении жизнетворчество – это один из возможных способов воспроизводства личностью собственной жизни, сущность которого заключается в модификации культурных образцов жизненного пути. Иначе говоря, жизнетворчество – это творческая активность человека, направленная на созидание таких форм жизни, которые являются не только субъек

тивно, но и объективно

инновационными способами жизни [24; 43; 60].

Наслаждение жизнью как источник смысла И. Ялом называет гедонистическим решением. Однако вопрос о том, может ли погоня за удовольствиями составить смысл человеческой жизни, во многом имеет дискуссионный характер. С одной стороны, повседневная жизнь доказывает, что люди могут полностью «инвестировать» свою жизнь в приятное времяпрепровождение в надежде обрести в этом смысл. С другой – в философии и психологии была открыта закономерность, получившая имя «гедонистический парадокс»: чем сильнее человек гонится за удовольствием и счастьем, тем сильнее оно ускользает от него, тем больше он чувствует себя несчастным. Так, экзистенциально мыслящий российский психолог С. Л. Рубинштейн пишет: «Превращение производного результата в прямую непосредственную цель действия и жизни, превращение жизни в погоню за удовольствиями, отвращающую человека от решения его жизненных задач, – это не жизнь, а ее извращение, приводящее к неизбежному ее опустошению. Напротив, чем меньше мы гонимся за счастьем, чем больше мы заняты

делом своей жизни, тем больше положительного удовлетворения, счастья мы находим» [58, с. 369]. Проще говоря, счастье и удовлетворение потребностей не должны быть самоцелью в жизни человека; они составляют лишь необходимое сопровождение и следствие реализации человеком смысла своей жизни. С этой позицией солидарен В. Франкл: «В норме наслаждение никогда не является целью че-

ловеческих стремлений. Оно является и должно оставаться результатом, точнее побочным эффектом достижения цели. Достижение цели создает причину для счастья» [64, с. 56]. Так, в исследованиях психологии счастья И. А. Джидарьян обнаружила отрицательную корреляцию между общим уровнем осмысленности жизни и приверженностью человека к гедонизму [29].

< Назад | Дальше >