Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Семира "Психология религий"

Отношение к духовным понятиям как изменчивым и развивающимся во времени преодолевает дуализм Бога и мира. Николай Бердяев видит в истории жизнь Божества: "Только отвлеченный монизм мыслит Божество как совершенно неподвижное... Такой монизм относит всякое движение лишь к несовершенному множественному миру, который есть мир не подлинной реальности, а мир вторичный, лишь являющийся... Монизм мыслит мир лишь как иллюзорный и кажущийся, а не подлинный бытийственный. Движение связано лишь с миром относительным и не распространяется на мир абсолютный, на самую глубину жизни Божества."[73]

О том же говорит философ Макс Шелер: "Мне скажут, что человек не может вынести неокончательного Бога, становящегося Бога! Мой ответ в том, что метафизика — не страховое общество для слабых. Она предполагает в человеке мощный, высокий настрой. Поэтому вполне понятно, что человек лишь в ходе своего развития приходит к сознанию своего соратничества, соучастия в проявлении "божества"... Мы ставим на место полудетского, полуотрешенного отношения человека к божеству, как оно дано в объективирующих и потому уклончивых отношениях созерцания, поклонения, молитвы — элементарный акт самоотдачи, самоидентификацию с направленностью духовных актов... Можно стать причастным духовной актуальности лишь через со-осуществление, самоотдачу и деятельное отождествление.”[74]

Современность оставляет позади христианскую вторичность и индуистскую иллюзорность мира. По мере познания и овладения миром он всё более становится подлинным (в чём есть и заслуга материализма науки), и в обращении к жизни исчезают крайности религиозных идей. История предстает как внутренняя жизнь Бога: это определение Бердяева, родившегося под знаком Рыб, смыкается с индуистско-буддийским идеей о том, что мир — это мысль и мышление Творца. Отрицание неподвижности Абсолюта выводит к христианскому понятию Бога живого — попутно раскрывая миру тайну первейшего определения Творца у иудеев: Эхие — "жизнь".

Бог живёт: и в духовном подъеме битвы за Родину, и в радостной общности ударных строек, и в тонком этическом подтексте фильмов и песен 60-х, и в мучительно-скрытом творчестве вынашивания перемен в периоде застоя. Он живёт и в нынешней насущной потребности экологической чистоты, в проникновенном интересе к древним и примитивном культурам, в доброй фантастике будущего и его непредсказуемости. Бог живёт, а значит истина являет себя в мире. И эта манифестация — самая яркая черта сознания эры Водолея, самая безусловная черта человеческой свободы, устраняющая традиционные барьеры между человеком и Богом.

Это уже в начале века констатирует Бердяев: "Необходима переработка и претворение внутренней истории человека, в свете новозаветном, в свете нового человека, для которого уже не существует того гнета, под которым жил ветхий человек, гнета природной необходимости и гнета гнева Божьего, который делал невозможным встречу с Богом лицом к лицу, о котором говорится, что если бы человек увидел лицо Божье, то был бы испепелён."[75]

Пока религия всё более мыслится профессиональным занятием (хотя этот взгляд довольно чужд всеобщей природе религиозности). Этот свойственный знаку Козерога профессионализм хранит древнюю культуру душевных процессов, отличая её от современной бытовой деятельности души. Его продукт, кроме воспитания людей и психологической помощи,— освобождение от лишнего груза коллективного разума человечества, но также и проекция его новых перспектив. Любая религия занимается и тем, и другим. Не следует ставить акцент лишь на очистительной функции религиозных энергий: внутреннее движение разума и души (и даже их покой), обязаны созидать — в сферах видимых или невидимых, но тем не менее заметно. Возможно, в будущем это будет одним из критериев непостижимой духовности, наряду с искренностью, чистотой намерений, безошибочностью поступков и другими приятными человеческими качествами.

Обращение к истории и прошлому — в высшей степени свойственное времени, когда новые мифы эпохи формируются под знаком Козерога,— также должно быть не консервативным, но творческим, чтобы оно действительно несло в себе духовный смысл, как об этом писал Бердяев: "Связь с прошлым, с тем, что было священного в прошлом, есть связь с творческой динамической жизнью; верность заветам прошлого есть верность заветам творческой динамической жизни наших предков; поэтому внутренняя связь с предками, с родиной, со всем священным, есть всегда связь с творческим динамическим процессом, обращенным к грядущему, к созданию нового мира, новой жизни, к соединению этого нового мира со старым прошлым миром."[76]

Современность дает любопытные примеры того, как в лоне религий переход от буквы к духу развивает творческие таланты людей — к поэзии, пению, рисованию, изобретению, игре. Интересно, что так отчасти реализуется коммунистическая идея формирования нового человека, в советское время вылившаяся в попытку превратить церкви во Дворцы Культуры. Быть может, сейчас ещё рано говорить об этом? Но в новых западных христианских веяниях поощряется творчество, проникнутое духовными идеалами (а не только примитивом непосредственных нужд массового сознания, одержавшем решительную победу на эстраде и в кинематографе). А на Востоке, где каноны индуизма и буддизма никогда не были жесткими, творчество и так процветает вовсю. Похоже, наша идеологически неумолимая страна, исчерпав все силы на построение по-религиозному справедливого социализма, а потом на публичное покаяние в прошлых грехах — плетется в самом хвосте этого процесса. Мешая проявиться индивидуальности, она усердно хранит коллективную идеологию, нивелирующую стремление разных душ к индивидуальному самовыражению в религиозных сферах, как и в социуме — ради манифестации над-индивидуального.

Вероятно, Россия будет придерживаться её и впредь, пока вновь на базе христианской соборности не явит творчество столь же масштабное, как явление миру идеалов коммунизма, о которых тысячелетиями мечтали мыслители, начиная с Платона. Когда действует водолейская страна, словно все её жители сливаются в единого человека — первочеловека древней мифологии: такого, как скандинавский Имир, индийский Пуруша, китайский Пань-гу, иудейский Адам Кадмона. Ради нового творения знак Водолея сливает все силы в одну.

< Назад | Дальше >