Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Семира "Психология религий"

Как известно из истории, Русь выбрала православие именно за красоту ритуала, и богатство убранства её церквей до сих пор производит впечатление на иностранцев. Казалось бы, очень мирская причина выбора религии — но история поставила на ней акцент, и неслучайно. Вероятно, она отражает не только нашу тенденцию "представить товар лицом", но и стремление сделать веру праздником. Всемирным праздником, который перекрывает страдание и страх. К тому же храм — отражение внутреннего мира: для русской души он красочней и богаче мира внешнего (и если принять во внимание скудость нашей природы и обычную нехватку энергии на обустройство жизни, это естественно). Вдохновение, праздничную красоту и душевную эйфорию православной веры астрологически отражает экзальтация Нептуна в Водолее.

Экзальтация планеты веры в Водолее — знаке мысли — значит также, что каждая мысль имеет своё тончайшее ощущение, а каждое ощущение предполагает сопутствующую ему мысль. "Вера и знание — две стороны одной универсальной силы разумности,"— пишет об этом раннехристианский философ Климент Александрийский.— "Вера без знания не более, чем фундамент без здания". А Августин считает веру первым шагом к знанию: "Ум продвигается вперёд в понимании того, чему он верит. Для невежественной толпы, по-видимому, полезнее авторитет достойных людей, для учёных — приличнее разум." В христианских сочинениях (у Оригена или Николая Кузанского) сам Бог понимается как Мысль (через понятие Урана). И если буддизм учит жить (в потоке жизни, а не своей мысли), то христианство учит думать, побуждая человека запоминать движения души.

Пиетет к знанию, дополняющему веру, христианство наследовало из иудаизма. Постепенно сознательный акцент на вере притушевал в христианстве роль знания — отчего потом, как необходимая компенсация, появилось научное мировоззрение, противостоящее религиозному. Для иудаизма, отразившего психологию наиболее верующего характера Рыб, этот акцент является естественным. Вера Рыб — это пассивное принятие того, что есть, преодолевающее безумные позывы собственных желаний. Но вера Овна — это стремление мысли к будущему и вера в эту мысль. А потому, отрицая знание, мы подрываем корни христианской веры.

Христианство стало неотъемлемой и привычной частью жизни современной европейской цивилизации — но именно поэтому приобрело присущий ей формализм. Приведем слова русского философа В.В.Розанова: "Религиозное мышление, в пределах схемы христианской, давно представляет собой иссохшую мумию в драгоценной саркофаге, о которой никто не заметил даже момента, когда же именно она перестала жить и дышать."[44]

Критическое отношение к современной христианской повседневной религиозной практике выражали чуть не все мыслители XIX-XX веков, кто обращался к этой теме. Мысль Розанова продолжает наш современник А.Уотс, священник англиканской церкви, покинувший её лоно ради изучения восточных учений: "... мы духовно парализованы фетишем Иисуса... Его буквальный евангельский образ за долгие столетия почитания стал больше похож на кумира, чем все изваяния и столбы на свете, и сегодня почитать Его и поклоняться Ему на самом деле — значит разрушать этого кумира."[45]

Характерен взгляд Юнга об отрыве внешних ритуалов от естественных корней души: "Христианская цивилизация показала ужасающую пустоту: она имеет внешний лоск, но внутренний человек остается незатронутым, и следовательно, неизменным. Его душа отделена от его внешней веры; в душе своей христианин не идет вровень с внешним прогрессом. Да, всё должно быть найдено вовне — в образе и слове, в церкви и Библии — но никогда внутри. Внутри, как и в древности, правят архаические верховные боги; то есть внутренняя связь с внешним богообразом не развивается из-за недостатка психологической культуры, и следовательно, проникнута язычеством. Слишком мало людей имеют дело с божественным образом как внутренне присущим своей душе. Христос встречает их только вовне и никогда внутри души; поэтому темное варварство всё ещё царствует там; и теперь во все более поношенном одеянии оно затопляет мир так называемой христианской цивилизации."[46]

В христианстве, сложившемся как идеализация Овна, вера служит точкой опоры, от которой следует оттолкнуться (так сила Марса опирается на невидимую мощь Нептуна) и которая служит наградой, надеждой на лучшую жизнь (экзальтация Нептуна в Водолее). Но она не подтверждена природным естеством: христианство ставит задачу развития веры в то, чего в природе нет,— и как искусственно воссоздаваемая, вера христиан обычно далека до детской простоты. Как пишет Бердяев: "Христианство закрывает наглухо внутреннюю жизнь природы и не допускает человека к этой жизни. Оно как бы умерщвляет природу. Это — оборотная сторона совершенного христианством великого дела освобождения человеческого духа... Христианство совершило процесс освобождения человеческого духа через отделение его от внутренней жизни природы. Природа осталась погруженной в тот языческий мир, от которого следовало оттолкнуться."[47]

Чтобы подчеркнуть негатив искусственности — умственности — того мира, который во все века творило христианство, вновь обратимся к словам критиковавшего его Уотса, говорившего, что христиане воспринимают Христа архитектором или механиком мироздания, который остается вне этого мира. Они скорее видят в нем скорее некую систему принципов, чем живую реальность и внутреннее содержание всего. Поэтому человеку, который хочет включиться в христианское миросозерцание, приходится совершать над собой неестественные усилия, отстраняющие его от обычной живой реальности, к которой обращено сердце человека, и потом вновь достигать её с превеликим трудом (что подчеркивает именно водолейскую задачу осознания мира, а не непосредственной жизни в нем, которую архетипически ставит эта религия):

"Когда я ухожу из церкви, покидаю город и выхожу под открытое небо, когда я вместе с птицами — не взирая на всю их жадность и ненасытность, вместе с облаками — несмотря на все их громы и молнии, вместе с океанами — несмотря на бури и всех чудовищ, сокрытых в бездне, я не способен ощущать христианство, ибо я нахожусь в мире, который растет изнутри. Я просто не могу почувствовать его жизнь, нисходящую к нам извне, сквозь звездную твердь — даже если считать эти слова просто метафорой. Точнее, я не в состоянии почувствовать, что эта жизнь исходит из Иного, из Того, Кто качественно и духовно находится вне всего живущего и растущего. Наоборот, я чувствую весь этот мир, движущийся изнутри, из глубины столь же бездонной, как и моя внутренняя глубина, более истинным "я", чем мое внешнее сознание".[48]

< Назад | Дальше >