Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Семира "Психология религий"

Христианский путь — путь в будущее. Это определяет роль традиции, несущей символ, пытаясь сохранить и передать из поколения в поколение его истинный, изначальный смысл. В христианстве, где была осмыслена историчность развития человечества, большое значение приобретает общество (Юпитер, передающий волю отдалённого Урана с небес на Землю). Психологическое знание буддизма может быть прочувствовано и взято непосредственно из жизни: оно неизменно, архетипично. Но исторические символы христианства передаёт лишь традиция: общество, которое хранит накопленное культурой, в то время как сама цель преобразования не может не разрушать их. Передача культурной базы обществом по цепочке в будущее становится основой постепенного преображения реальности. Идея коллективности (соборности) — одна из ключевых психологических идей водолейско-овенской культуры, на которой не ставят акцент восточные религии. Христианскому же мышлению с самого присуще чувство универсального объединения народов и культур в единое вселенское человечество. Как пишет русский философ Н.Бердяев, на заре нашей эры, когда "образовался новый христианский мир, началась всемирная история, которая древнему миру не была известна."[42]

Вслед за иудаизмом христианская культура ставит акцент на видимых свершениях: "Всякое дерево познается по плоду" (Лука 6,44). И христианские страны демонстрируют размах достижений и ощутимые плоды коллективного движения в будущее (технический прогресс Запада или попытки воплощения мечты человечества о справедливости во Франции и России). Они сегодня определяют мировую историю. Это земное движение и коллективную цель подчеркивают и слова: "Вы — соль земли" (Матф. 5,13). Богоизбранность с отдельных лиц одного народа расширяется до всего человечества. Христианство апеллирует к каждому, но особенно — к наиболее динамичной части населения, не обремененной материей и потому способной на идеалистические свершения ("Легче канату пройти в угольное ушко, чем богатому достичь царствия..."— и Бердяев полагает, что марксизм, продолжая иудаистическую идею построения рая на земле, неслучайно возлагает надежду на неимущий пролетариат, по-христиански видя в нем избранный класс).

Каждый должен стремится к идеалу преображения — и потому добровольная помощь Творцу иудаизма в христианской культуре претворяется в социальную обязательность земных свершений. Это отражается в идее, что каждый несёт свой крест. При этом сама цель ни в коей мере не должна быть материальной: "Не заботьтесь, "что нам есть?", или "что пить?", или "во что одеться?", потому что всего этого ищут язычники... Ищите прежде Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам. Взгляните на птиц небесных: они не сеют, ни жнут..." (Матф. 31-32, 26) Жить по закону, данному Адаму и Еве: жить, чтобы в поте лица добывать хлеб насущный и в муках рожать,— это отнюдь не идея Нового Завета. Это ещё раз подчеркивают слова Христа: "Возьмите бремя моё на себя... ибо иго моё благо, и бремя моё легко." (Матф. 11, 29-30) Христианский крест — это не бремя кармы, от которого хочется избавиться, а нечто прямо противоположное.

В иудаизме крест — печать, которой Бог отмечает праведных и свой союз с ними в деле исправления Вселенной,— подразумевает по-сатурниански одинокое понятие конца, ассоциируясь с последней буквой алфавита (тав — "знак, крест"). В христианстве крест — это начало и печать личного пути человека среди других людей — символ пути, который предписывает каждому знак Овна, устремляющей личность совершить нечто большее, чем требует от неё прежняя, традиционная жизнь общества. В более общем смысле это также фундамент будущего здания традиции и путь, по которому за святыми и праведниками идут все.

Как и в иудаизме, крест своего пути — своих личных деяний — это показатель близости к Богу. "Чем ближе человек к Богу, чем больше он трудится, тем больше крестов ему вменяется,"— в этих словах блаженного Августина синонимом праведности оказывается также труд — и это зачастую основа идеологии Овна в быту. Энергетическая сила этого знака побуждает его к действию, порой не давая ему признать, что может существовать что-либо выше труда: это оправдано тем, что для Овна труд всегда подразумевает личное, а значит, неформальное деяние человека. Если же под трудом мы разумеем механическую работу (Девы), а под крестом — монотонное выполнение своих обязанностей и привычное лунное повторение своих переживаний, как часто бывает,— фраза Августина теряет свой смысл.

Крест тогда получает отрицательное значение как груз страдания, вызванного отклонением от праведного пути. "Когда человек идёт прямым путем (мы бы сказали — соответствует своей личной, идеальной овенской сути), для него и креста нет. Но когда отступит от него и начнёт бросаться то в одну, то в другую сторону, являются разные обстоятельства, которые и толкают его на прямой путь (устремляя его к своему предназначению). Эти толчки и составляют для человека крест. Они бывают, конечно, разные, кому какие нужны,"— пишет старец Амвросий Оптинский, и его слова подразумевают не нивелировку, но утверждение личного "я" человека. Правильный путь — тот, который нужен не для жизненного благополучия (Юпитера), но для судьбы души: как бы мы сказали астрологически, для реализации её сатурнианской программы ради возникновения импульса Марса к её возрождению.

При этом самоутверждение в православии считается самым большим грехом. Что же под этим имеется в виду — отрицание "я", его растворение во всеобщем сознании, как в буддизме? Отнюдь нет. Грех — не в выделении из божественного смешения овенской индивидуальности. И не в природной обособленности Сатурна, приведшей к созданию земного мира: такой взгляд видит грешность тела просто в том, что оно существует (он есть у гностиков, но не случайно их учение признаётся ересью). Грех — в нежелании выйти из самотождества Овна (признания своих сил и возможностей) к единству Водолея: к истинному — светлому — общественному проявлению себя, включению в бескорыстный творческий процесс, которым правит единство душ и умов. Поскольку личность, искренне устремленная вперёд, всегда нарушает гармонию прежних традиций, святые говорят о том, что они самые большие грешники. Но в силу своих деяний и поскольку они проявили свои способности для других, они святые.

Общее дело свято, потому что оно общее. Недаром Христос говорит: "Если двое из вас согласятся на Земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца небесного — Ибо, где двое или трое соберутся во имя Моё, там и Я посреди них." (Матф. 18,19-20)

Возвращаясь к психологии, заметим, что если архетип Рыб растворяет себя в хаосе всеобщей относительности, а Рак — в отождествлении с миром и Космосом, то Овен — это тот самый знак, который никогда не теряет себя. Христос говорит: "Кто душу свою потеряет, тот её обретёт", но смысл здесь другой. Христианская потеря души — в по-водолейски бескорыстном отношении к людям, раскрывающем понятие христовой любви. Это любовь в духовном смысле (Нептун, в смысле его экзальтации в холодном и ангельски-идеальном знаке Водолея). Не душевная любовь к человеку и человеческому (архетип Луны), но водолейская способность исполниться небесного духа и подняться до возвышенного идеала — чтобы обеспечить бессмертие тленного мира и вечность эфемерного мира души. Психологически, ощутить вечность жизни — значит, прикоснуться к архетипу любви (Венеры), но постоянно утверждать, что душа в своей стремлении к бессмертию права,— для этого нужна сила и последовательность Марса. Христианство отрицает присущие Овну романтические эмоциональные порывы Марса-Луны, ради скрытой первозданной силы Марса-Нептуна; Овен стремится от явного блага Тельца куда-то дальше, к непостижимому блаженству Рыб. И из всех земных аналогий небесной любви христианство в быту сохранило лишь нептунианский образ безлично рождающей любви, которая связывает Божественную мать и её вселенского ребёнка.

< Назад | Дальше >