Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Семира "Психология религий"

Меркурианское познание и описание духовного пути — выражение наружу внутренних движений души в логических категориях объективного, надличностного, знания — занимает в буддизме большое место (большее, чем в даосизме, где место логики занимает эстетика, или в христианстве, где знание имеет акцент тайны). Так, десять ступеней пути боддхисаттвы описывает известная "Сутра золотого света", которая начинается с радости покидания прежней жизни (образ выхода из дома) и заканчивается жизнью в соответствии с законом дхармы после обретения непривязанности и бескорыстия.

Стремление выразить вовне глубоко внутреннее, раскрыть миру все загадки души (в котором можно усмотреть "профанирование", характерное для Близнецов) порой не оставляло места для тайны. Это позволило современному индийскому философу Радхакришнану считать причиной упадка буддизма в Индии "пренебрежение к мистической стороне природы человека".

"В известном смысле ни одно учение не придает такого значения речи как чань. Наставник в любой момент может приказать ученику: "Говори!" И, заговорив в ответ на этот внезапный призыв, ученик раскрывает перед наставником меру своей духовной зрелости."[31] Не боясь слов и образов, тибетский буддизм оформляет медитации не только длинными мантрами, но и образами будд: и всё погружение предстает досконально описанным процессом визуализации. Это отражает ориентацию не на успокоение и контроль ума, как в индуизме, а на управление им.

В то же время слова в буддизме понимались как преграда на пути к окончательному просветлению, и методом проникновения в суть служило молчание, развивающее лунную интуицию, равно как и спонтанность ассоциаций, помогающая выявить истинный живой смысл узкой двоичной рассудочной логики. "Если вас спросят о профане, то скажите что-нибудь о святом и наоборот, тогда из соотнесённости двух противоположностей можно будет постичь учение о середине",— говорит один из патриархов буддизма Хуэй-нен.

О том же буддийская притча: один монах спросил Чжао-чжоу: "Что означал приход Бодхидхармы с Запада?" Чжао-чжоу ответил: "Кипарис во дворе". Или: монах спросил Ма-цзу: "Что такое Будда?" Ма-цзу ответил: "Нет сознания, нет Будды". (Умэнь. "Застава без ворот") Основная цель здесь — добиться непосредственности и целостности понимания, которое связано не только с разумом, но и с сердцем (и отражает летний львовский архетип южных религий). Недаром центральное понятием "Алтарной сутры" Хуэй-нена синь — значит "дух" или "сердце", а индийское понятие йога передается китайскими иероглифами синь-чже: "деятель сердца".

Буддизм оперирует словами и образами, не привязываясь к ним, и в этом сложность его понимания напрямую. Как он может описывать путь совершенствования души, в то же время отрицая её? Но "есть" — это одна крайность. "Нет" — другая. А истина остаётся посередине. И в этом смысле буддизм предлагает путь работы с меркурианским сознанием: движение от душевной спутанности Рака к ясности знака двух Близнецов, где подобное противопоставило себя подобному, ради того, чтобы между двух ложных и эфемерных существований этого мира могла быть явлена истина. Согласно Хуэй-нэну, просветленное сердце подобно шуньяте — пустоте, откуда возникает всё: поскольку оно свободно от привязанностей, там для всего есть место. А также светильнику, который всё освещает (что напоминает архетипическое сопоставление: Солнце-сердце, здесь связанное также с противоположным архетипом бесконечного в своей пустоте и свободе пространства Небес — Урана).

Главное свойство просветленного сердца — его непосредственность и прямота (чжи), что выражает астрологический закон экзальтации Солнца в Овне. "Кто воплощает состояние самадхи, делает это повсюду: ходит ли, стоит ли, сидит или рассуждает о чем-нибудь — всё это есть постоянное претворение прямоты сердца,"— говорит Хуэй-нен. Чтобы внешнее выражение истины не становилось обременительным грузом знания, препятствующим живому потоку истины, высказанное должно возникать сразу же, в процессе мысли, быть рефлексией сиюминутной душевной работы. В качестве истинного ответа рассматривается только непосредственное выражение "просветленного сознания", и любая обусловленность прежним знанием делает ответ ложным. Получив ответ, душа тут же подвергает его сомнению (так ли это? я ли это?), видит его частичность и неполноту, отбрасывает его ради более истинных определений и так устремляется в глубину, до тех пор, пока она не окажется совсем пустой, выявив разуму всё своё содержание, и единственным ответом не будет молчание просветления.

"Дхаммапада" для разъяснения "серединного" смысла написанного использовала простой повтор фраз, которые различались обратным знаком или перестановкой слов: "О! Мы живём очень счастливо, невраждующие среди враждующих; среди враждебных людей живём мы, невраждебные. О! Мы живем очень счастливо, небольные среди больных; среди больных живём мы, небольные." (Дхаммапада, XV:197-198).

Как самая психологическая философия, буддизм непосредственно успокаивает душу человека лишённым покрова тайны объяснением загадки жизненных процессов: "Даже злой видит счастье, пока зло не созрело. Но когда зло созреет, тогда злой видит зло. Даже благой видит зло, пока благо не созрело. Но когда благо созреет, тогда благой видит благо." (Дхаммапада, IX:119-120)

В отличие от евангелий христианства, стиль Дхаммапады не мобилизует чувств и не призывает каяться в ошибках. "Серединный" смысл фраз Дхаммапады несёт покой: поскольку "одно полезное слово, услышав которое становятся спокойными, лучше тысячи речей, составленных из бесполезных слов" (Дхаммапада,VIII:100). Это могут использовать как руководство к действию словоохотливые Близнецы, речами вводящие в заблуждение себя и других, как и Раки, часто незаметно для себя тревожащие окружающих постоянным эмоциональным беспокойством. Преодолеть его может только такое глобальное ощущение недвижимости вечного спокойствия, какое доносят до нас источники буддизма — или покой иссушенной земли Бодгайи, где летом пересыхает даже река. Недаром Будде открылась истина в таком, не самом легком для жизни месте, составляющем контраст остальной безмятежно цветущей Индии. Покой буддизма ниже уровня земной поверхности (первозданной земли Козерога, на которой расцветают цивилизации Тельца). Лишь имея под ногами столь глубокую опору, которую не застрагивает течение времени, меняющее лицо Земли, можно возвыситься над жизнью.

< Назад | Дальше >