Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Л.Я. Гозман "Психология эмоциональных отношении"

Наиболее надежным способом выявления связи содержания эмоциональных отношений с социальным контекстом была бы прямая экспериментальная проверка — сравнение параметров аттракции в разных обществах. К сожалению, современный уровень развития психологии не дает возможности провести такую работу. Сравнимое измерение интенсивности эмоций в разных культурах и субкультурах — задача еще не решенная. Вербальные методики помимо того, что они несут на себе огромный груз недостатков, крайне трудно адаптировать к другой культуре. Что же касается невербальных, то они связаны с эмоциями не непосредственно, а через другие переменные. Поэтому, даже если тот или иной показатель адекватен для определенной совокупности, предсказать степень его валидности для другой крайне трудно.

Перспективным в этом плане представляется контент-анализ произведений искусства, философских и социологических работ разных культур. При этом в первую очередь обращает на себя внимание универсальность человеческих чувств. Доказательством этому служит сам факт понимания представителями одной культуры литературных произведений другой. Не исключено, однако, что эта универсальность объясняется моментами сходства разных культур, вызванного, во-первых, взаимовлиянием и, во-вторых, наличием некоторых общих исторических закономерностей. О том, что вывод о независимости содержания эмоциональных компонентов общения от социального контекста преждевременен, говорит, например, глубокий историко-психологический анализ дружеских отношений, проведенный И. С. Коном [44]. Он показал, что дружба возникла как отношение к значительной степени институциализированное: так, в древности выбор друга отнюдь не был свободным, он диктовался различными экономическими и политическими соображениями, интересами рода и т. д. На этом основании можно было бы сделать вывод об относительной по сравнению с сегодняшней неэмоциональности, холодности дружбы древних. Но, очевидно, что этот вывод был бы преждевременным. Из приведенных данных следует лишь, что содержание, психологиче-

133

ский смысл дружбы в античности отличался от того, что стоит за этим понятием сейчас. Вполне возможно, что глубоко личностное, интимное чувство, совпадающее по содержанию с современными дружескими чувствами, существовало и раньше, но не играло такой важной роли в обществе, не было столь распространено и поэтому не попадало или попадало редко в поле зрения философов и художников. Для нас в данном случае важно то, что и контент, и историко-психологический анализ не позволяют в полном объеме продемонстрировать влияние социального контекста на аттракцию.

Другой путь состоит, на наш взгляд, в теоретическом анализе самого феномена аттракции с привлечением данных, полученных в ходе ее экспериментального исследования, что преимущественно характеризует работы «психологически ориентированной» социальной психологии. Как уже отмечалось выше, прямых сопоставлений между аттракцией и параметрами социального контекста до сих пор не проводилось. Поэтому придется ориентироваться на косвенные данные, прежде всего на противоречивые и труднообъяснимые факты, неструктурированность которых может быть связана с отсутствием адекватного объяснительного принципа.

Таким труднообъяснимым фактом является отсутствие связи (или наличие лишь слабой связи) между аттракцией и свойствами личности ее субъекта. Эти данные приходят в противоречие с представлением о спонтанности и внутренней детерминированности эмоциональных компонентов общения и заставляют предположить, что в действительности эти компоненты довольно часто являются внешнедетерминирован-ными.

Интересно, что во многих теоретических работах выдвигаются положения, согласующиеся с таким представлением. На нормативную обусловленность эмоциональных компонентов общения указывают, например, работы советских авторов, проведенные на детских и юношеских коллективах, такие, как исследования В. А. Лосенкова [56], А. В. Мудрика [61], И. С. Полонского [73] и ряда других. Их данные дают основание предположить, что аттракция не только внешне детерминирована, но и носит нормативный

il

характер, а связанное с ней поведение является в значительной степени ролевым.

Признание нормативного характера эмоциональных отношений (а значит, и их прямой связи с социальным и групповым контекстом) позволяет объяснить не только многие научные факты, но и ряд жизненных наблюдений, таких, например, как «эпидемии романов» в школах. В одном классе могут практически одновременно влюбиться почти все девушки, причем многие из них — в одного и того же человека. Это происходит, несмотря на огромные личностные различия между ними, разный уровень физической и интеллектуальной зрелости и т. д. Их влюбленность и связанное с ней поведение и переживания представляют в данном случае не что иное, как ролевое поведение, диктуемое стремлением соответствовать каким-то популярным в данный момент образцам.

Нормативную обусловленность межличностной аттракции подтверждают и существенные межкультурные различия в детерминации и мотивации эмоциональных отношений. Так, в проведенной под руководством автора дипломной работе А. Матьяш (1985) сравнивались паттерны романтического поведения советских и венгерских студентов. Были обнаружены большие различия между исследовавшимися популяциями как на уровне установок и мотивации, так и на поведенческом уровне. В частности, венгерские студенты чаще склонны интерпретировать свои отношения как любовь, более уверены в чувствах своего партнера, их отношения чаще начинались по взаимной инициативе (в то время как у советских студентов инициатором чаще выступал мужчина). В анализ была включена наряду с группой венгерских студентов, обучающихся на родине, и группа венгров, находящихся на обучении в СССР. Оказалось, что паттерны романтического поведения этой последней группы испытуемых претерпевали вследствие их временной включенности в другой культурный контекст существенные изменения, причем характер этих изменений зависел от пола респондентов. Мужчины были более склонны принимать советские образцы ухаживания, женщины — предпочитали придерживаться привычных для них форм взаимоотношений. Это, конечно, связано не с большим консерватизмом женщин, а е

135

тем, что, судя по данным А. Матьяш, в студенческой среде венгерский стиль ухаживания носит более эгалитарный характер, а советский - более традиционный. Переход на него, следовательно, «выгоден» мужчинам, но не «выгоден» женщинам.

Отметим, что, несмотря на явные положительные стороны нормативного подхода к аттракции, его вряд ли стоит абсолютизировать. Нельзя отрицать существования наряду с ролевыми, безличными проявлениями подлинно межличностных эмоциональных отношений, с которыми справедливо связывается представление о высших человеческих ценностях.

Рассмотрим теперь конкретные механизмы связи аттракции с параметрами широкого социального контекста. Механизмы до сих пор не ясны: в эмпирических исследованиях, где аттракция изучалась преимущественно на уровне диады, и в общежитейских представлениях обычно подчеркиваются уникальность и непредсказуемость аттракции, а значит, и отсутствие связи с какими-либо другими явлениями. Вместе о тем имеющийся эмпирический материал дает основание не только подтвердить факт наличия искомых связей, но и выдвинуть некоторые гипотезы относительно их механизма.

Для выяснения вопроса о механизме связи эмоциональных отношений с параметрами социального контекста воспользуемся двухкомпонентной моделью, описанной в предыдущем параграфе. До сих пор эта модель использовалась лишь в исследованиях любви, но, на наш взгляд, нет никаких оснований считать ее нерелевантной и другим видам аттракции.

Основываясь на двухкомпонентной модели, можно представить себе два пути воздействия социального контекста на аттракцию. Первый — это детерминация факторов физиологического возбуждения, состоящая прежде всего в санкционировании или препятствии распространению возбуждающих стимулов и ситуаций. Например, законодательства большинства стран содержат стать», направленные против распространения наркотиков. Мораль во многих обществах осуждает использование искусственных стимуляторов активации или создание ситуаций, приводящих к экстраординарному возбуждению большого числа людей, возникающему, например, иногда на концертах

130

поп-музыки. Распространение нефармакологических возбуждающих стимулов, например эротических, также регламентируются либо законами, либо традициями общества.

Второй, более непосредственный способ воздействия социального контекста на аттракцию состоит, во-первых, в определении самого алфавита чувств, с помощью которого человек может интерпретировать свои состояния, и, во-вторых, в создании некоторых правил использования этого алфавита. Человек с бедным алфавитом, в котором отсутствует, например, любовь, чувства любви испытывать" просто не может. Если даже сам алфавит достаточно объемен и включает в себя широкий класс переживаний и чувств, но субъект считает, что любовь — чувство, не доступное ему или «таким, как он», или что оно возникает лишь при определенных, достаточно редких условиях, — иными словами, если он не умеет пользоваться этим алфавитом, соответствующая эмоция не возникает (или, по крайней мере, не осознается).

< Назад | Дальше >