Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Л.Я. Гозман "Психология эмоциональных отношении"

Интеллект Рис. 3

де. Он включает в себя как когнитивные, так и аффективные компоненты. Распад этой целостности на эмоции и когниции «отдельно» связан с разными причинами, в том числе, по-видимому, и с субъективной сложностью стоящей перед человеком задачи. Если она для него слишком сложна, то отношение к ней либо сугубо аффективно (агрессия, например), что приводит к неспособности разрешить ее в когнитивном плане, либо подчеркнуто рационально — например, экзаменующихся призывают не волноваться, успокоиться и т. д. Справиться с задачей в когнитивном плане и одновременно сохранить к ней положительное эмоциональное отношение могут лишь те индивиды, для которых эта задача достаточно проста. Так, красоту решения математической задачи могут почувствовать только люди с достаточно высокой математической подготовкой и склонностями к математике. Аналогично положительные эмоции в процессе общения могут испытывать лишь те, для кого повседневные задачи установления и поддержания контактов с другими не слишком сложны. Но ведь и компетентность в общении, как и компетентность в других видах жизнедеятельности, положительно (хотя, конечно, не линейно) связана с интеллектом. Из сказан-

88

ного, кстати, видно, что поведенческий тренинг выполняет не просто технологическую роль, оптимизируя инструментальные компоненты общения, но и, делая задачу общения более легкой и доступной, способствует возникновению у общающихся индивидов взаимного чувства симпатии.

При анализе влияния на аттракцию самооценки индивида мы убедились в том, что существенное значение имеют не только стабильные, но и ситуативные особенности самосознания субъекта, т. е. не только его свойства, но и состояния. При этом, согласно многочисленным экспериментальным данным, как положительное, так и отрицательное по знаку эмоциональное возбуждение способствует росту склонности субъекта испытывать аттракцию к другому человеку. Влияние положительного по знаку эмоционального возбуждения исследовалось в основном в русле изучения проблем альтруизма и взаимопомощи [152, 168]. Оказалось, что любое повышение настроения субъекта делает его более доброжелательным по отношению к другим людям, в том числе и к тем, которые никак не способствовали этому улучшению. Это достаточно легко объясняется в рамках существующих психологических теорий, да и с точки зрения здравого смысла.

Значительно больший интерес представляют собой факты, свидетельствующие о положительном влиянии на аттракцию и отрицательных переживаний субъекта, в частности чувства страха. Начало работам, в которых были обнаружены и подтверждены эти результаты, дали классические эксперименты С. Шехтера по психологии аффилиации [190]. Они проводились по следующей схеме: испытуемый, приглашенный для участия в психологическом исследовании, узнавал, что работа будет сопряжена с воздействием электротока, либо крайне неприятным и болезненным, либо почти нечувствительным. Способ сообщения этой информации различался в зависимости от типа ожидаемого воздействия — если электрические удары должны были быть болезненными, об этом сообщалось в холодной и неприязненной манере, что еще больше увеличивало тревожность испытуемого; о предстоящих нечувствительных ударах его предупреждали дружески, стараясь успокоить, ес-

87

ли он начинал волноваться. Таким образом варьировалась степень эмоционального возбуждения испытуемого. Затем испытуемым говорили, что они должны подождать начала эксперимента, и спрашивали, предпочитают ли они ожидание в одиночестве, в компании с другим человеком или у них нет определенных предпочтений. Параметры партнера были различными. Это мог быть человек, ожидающий участия в таком же эксперименте, болезненном или безболезненном, испытывающий или не испытывающий страх и т. д. В некоторых же случаях испытуемому предлагалось ожидать вместе с человеком, не имеющим никакого отношения к эксперименту. Оказалось, что страх способствовал усилению желания провести время до начала эксперимента вместе с другим, до этого незнакомым человеком, причем рост аттракции наблюдался лишь в тех случаях, когда объект ее находился, по мнению испытуемого, в той же ситуации, что и он сам. Так, увеличение тревожности ситуации не вызывало усиления ориентации на совместное ожидание в тех случаях, когда партнера по ожиданию представляли как человека, не имеющего отношения к эксперименту.

Можно представить себе пять возможных объяснений возрастания аффилиативных тенденций в стрессовом состоянии:

4) надежда на совместное с другим человеком избегание опасности (совместная защита, например),

2)   стремление к получению дополнительной информации относительно ожидаемой опасности,

3)   прямая редукция тревожности, наступающая в присутствии другого человека,

4)   косвенная редукция тревожности, т. е. возможность отвлечься от мыслей о предстоящих болезненных или неприятных переживаниях,

5)   подтверждение правильности своих эмоциональных и поведенческих реакций на сложившуюся ситуацию, т. е. сравнение себя с другим человеком [115].

Последующие исследования показали, что из всех пяти гипотез подтверждаются лишь две: третья и пятая. Действительно, присутствие другого человека облегчает в известной мере переживание физиологического стресса, что, естественно, выражается в росте

88

тенденций к аффилиации в опасной ситуации [204]. Однако стремление к сравнению себя с другими играет в данном случае значительно большую роль. Дело в том, что ситуация опасности для многих людей является такой, в которой «правильный» тип реагирования менее ясен, чем в большинстве других жизненных ситуаций. Поэтому оценка адекватности своего поведения становится крайне необходимой, а возможна она только в сравнении себя с другими людьми, находящимися в том же или похожем положении (не случайно рост аффилиативных тенденций не наблюдается, когда партнер предстает в качестве человека, не имеющего отношения к эксперименту, — сравнение себя с ним ничего не даст испытуемому). Интересно, что в ситуации особо сильного стресса, когда адекватный с точки зрения личных интересов или требований социальных норм способ поведения не вызывает сомнений, аффилиативные тенденции не возрастают — острой потребности в контакте с другими в данном случае нет.

Обращение к другим людям как следствие стрессового состояния не является инстинктивным или по крайней мере не может быть полностью объяснено апелляцией к инстинктивной сфере. Это следует, например, из обнаруженного С. Шехтером факта различной зависимости аффилиации от стресса у тех, у кого есть старшие братья или сестры, с одной стороны, и у тех, у кого их нет, т. е. у старших или единственных детей в семье — с другой. Оказалось, что аффилиативные тенденции в стрессе возрастают лишь у тех, кто не имел старших братьев или сестер. Такая неожиданная зависимость может объясняться двумя причинами: во-первых, родители более активно реагируют на плач и призывы о помощи своих первенцев, чем на аналогичные действия последующих детей; во-вторых, ранний онтогенез первенцев проходит вследствие отсутствия физически более сильных, но еще не отдающих себе отчета в возможных последствиях своих действий детей, в более безопасном окружении. Опыт старших или единственных детей в семье отличается от опыта младших — близкие быстрее реагировали на их стрессовое состояние и контакт с окружающими реже принимал деструктивные формы.

89

< Назад | Дальше >