Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Е.Е. Вахромов "Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации"

Ключевое понятие индивидуальной психологии А. Адлера — «комплекс неполноценности», имеющий как медико-биологическое, так и философское основания (1, 7, 28). Сначала Адлер выдвинул гипотезу, что у каждого человека одни органы «слабее» других, что создает с одной стороны предпосылки для определенных заболеваний, и, с другой стороны, через эту слабость мотивирует развитие. Он пишет: «Почти у всех выдающихся людей мы находим какое-либо несовершенство органов; создается впечатление, что они встретили значительные препятствия в начале жизни, но боролись и преодолели свои трудности». Далее Адлер разработал психологическое понятие «комплекс неполноценности»: он полагал, что это главный, и на первой фазе жизни человека единственный механизм, запускающий процесс психического развития и роста. Адлер даже сформулировал афоризм: «Чтобы быть полноценным человеком, надо обладать комплексом неполноценности».

Адлер толковал неполноценность (более точный, но непривычный для уха отечественного читателя перевод термина, используемого Адлером – «недостаточность») как естественное, нормальное чувство. Человек, с точки зрения природы, есть неполноценное, «недостаточное» существо: у него нет ни скорости бега, как у гепарда, ни силы, как у слона, ни когтей и клыков, как у тигра, ни толстой шкуры, как у носорога. Поэтому вся человеческая культура, с этой точки зрения, выросла из стремления преодолеть биологическую неполноценность. Все виды должны развиваться по направлению к более эффективной адаптации или исчезнуть и, таким образом, каждый индивидуум вынужден стремиться к более совершенным отношениям с окружающим. Адлер пишет: «Если бы это стремление не было врожденным для организма, ни одна форма жизни не могла бы сохраниться. Цель овладения средой более совершенным образом, которую можно назвать стремлением к совершенствованию, характеризует также развитие человека».

Говоря о практических аспектах своей теории, Адлер предлагал использовать «комплекс неполноценности» как идею, объяснительный принцип, элемент поведенческой схемы, предлагаемый пациенту и рассматриваемый обязательно в связи с «социальным чувством» и «компенсацией». Он подчеркивал, что «дело не в фактической неполноценности, поскольку критерии полноценности совершенно условны, относительны и зависят от культуры». Дело в ощущении, «генерализованном чувстве» неполноценности, которое «невыносимо», привлекает к себе внимание, требует объяснения, вызывает приток сил и служит импульсом к действию.

Саму жизнь Адлер рассматривает как процесс развития. Жизнь - это стремление к совершенной исполненности; это — великое движение ввысь: «Стремление снизу вверх неистощимо. О каких бы основаниях ни размышляли философы и психологи — о самосохранении, принципе удовольствия, уравнивании — всё это не более, чем отдаленные репрезентации великого движения ввысь».

Можно сказать, что стремление к превосходству, совершенству — единственный, главный мотив человека в индивидуальной психологии.

Адлер считает, что все люди ориентируются в жизни посредством «теоретических фикций» - представлений о цели жизни, вербальных конструкций, которые определяются той метафизической картиной мира (религиозной, философской, мифической), в которую человек верит, его мировоззрением. Он пишет: «Причины, силы, инстинкты, побуждения не могут быть основой для объяснения психологических феноменов. Только финальные цели, не являющиеся предметом исследования позитивной науки, могут объяснить человеческое поведение». Адлер полагает, что «здоровый человек в принципе может освободиться от фиктивности надежд и увидеть жизнь и будущее такими, какие они есть на самом деле. Для невротиков же это оказывается невыполнимым, и разрыв между реальностью и фикцией еще больше усиливает их напряжение». Сам Адлер целью жизни считал «совершенство», понимаемое им как самосовершенствование. Реальные направление развития, роста, определяется наличием в жизненной ситуации человека людей более сильных, более умных и т.п., которые задают ориентиры конкретного этапа развития. Генетически заданным Адлер считает только «социальное чувство»: стремление к физическому контакту, эмоциональной привязанности, дружескому единению. Все остальные качества человек может обрести в процессе жизни в социуме. Социум, средовые факторы в теории Адлера — необходимые условия развития и роста.

Говоря о творческой силе «Я» Адлер подчеркивал: «Не забудьте наиболее важный факт: ни наследственность, ни окружение не являются определяющими факторами. Оба они только обеспечивают исходную основу для развития и то влияние, на которое индивидуум отвечает, используя свою творческую силу».

Аналитическая психология К. Юнга видела цель психологии не в том, чтобы «познать душу» или «исследовать психику», а в том, чтобы помочь человеку справиться со своими проблемами и «обрести самого себя» (7, 28, 46). Для решения подобной задачи необходимо использовать все знание, накопленное человечеством в мифах и науке, искусстве и религии, что прямо требует от психолога аналитической школы умения использовать не только научный дискурс, но и языки обыденной прозы, психической болезни и мифа. Аналитик должен с предельной серьезностью относиться к истолкованию научно-философских трактатов, откровений святых и сновидений больного, бытовых конфликтов, политических событий и древних манускриптов, чтобы, познавая тайны Бытия, помогать нуждающимся. Согласно Юнгу, душа (psyche, психика) и мир находятся, в широком смысле слова, в отношениях дополнительности (душа не мыслится вне мира, является его частью) и имеют один порядок сложности. И душа и мир рассматриваются Юнгом как незамкнутые структуры, обладающие свойством активности и регулирования процессами обмена энергией и информацией, содержаниями.

Исследователь творчества Юнга А.А. Алексеев пишет, что psyche в аналитической психологии видится как «необъятная страна с равнинами здравого смысла, холмами сознания и горными пиками сверхсознания, речными омутами подсознательного и морской пучиной подсознательного, населенная живущими в мире и войнах «народами души»: чувствами и мыслями, ощущениями и прозрениями, интересами и установками, инстинктами и архетипами». Жизнь человека рассматривается Юнгом как своеобразная и противоречивая, полная драматических конфликтов и попыток их разрешения история индивидуации (развития психики, души, в некое неделимое целое, индивида), проявляющаяся в росте сознательности (самореализации). Он пишет: «Индивидуация есть процесс дифференциации, имеющий своей целью развитие своеобразной личности у индивидуума; так как индивидуум есть не только единичное существо, но и всем своим существованием предполагает коллективные взаимоотношения, то процесс индивидуации ведет не к изоляции, а к более сильной и широкой коллективной сплоченности». В то же время Юнг считает, что рост сознательности, самопознание «неизбежно вызывает определенные этические последствия, которые нуждаются не только в осознании, но и в реализации на практике». На пути к обретению целостности каждый человек неизбежно сталкивается с препятствиями: «во-первых, это то, чем он не хочет быть (тень); во-вторых, это то, чем он не является («другой», отдельная реальность, «Ты»); и, в-третьих, это его психическое не-его (коллективное бессознательное)».

Отношение Юнга к содержанию жизни, особенно к детству, отличает аналитическую психологию от психоанализа настолько радикально, что иногда трудно представить, что в начале своей деятельности Юнг был соратником Фрейда и считался «наследным принцем» психоанализа. Рождение человека Юнг рассматривает как момент, когда «ребенок покидает тесную тюремную камеру материнского тела, и с этого времени его жизненный горизонт неуклонно расширяется до тех пор, пока не достигает кульминационного пункта в проблемном состоянии, когда индивидуум начинает бороться против этого расширения». Вся сознательная жизнь души связывается Юнгом с необходимостью решения проблем все возрастающей сложности. Только на первом этапе жизни, в детстве, у человека нет психических проблем: «очевидно, что непрерывная память отсутствует; самое большее, существуют островки сознания, подобные одиноким фонарям или светящимся предметам в обступающей со всех сторон темноте». Эго-комплекс уже существует, но это лишь один из многих энергетических комплексов, он не оказывает и не может, по причине своей слабости, «зародышевого» состояния, оказывать влияние на жизнь ребенка, руководимую могучим бессознательным. Ребенок руководствуется своими внутренними импульсами, при этом ограничения со стороны родителей, внешнего мира не приводят к внутреннему разладу: «Он подчиняется этим ограничениям или обходит их, оставаясь в полном согласии с собой». Ничто не зависит на этом этапе от ребенка, «он как бы еще не полностью родился и заключен в психическую оболочку родителей, поэтому не имеет собственных, внутренних, психических проблем». Проблемы появляются только тогда, когда ограничение внешнее становится ограничением внутренним, когда одному внутреннему импульсу противостоит другой. До этого вся сложная психическая жизнь ребенка является проблемой для его родителей, педагогов, врачей. «Психическое рождение, а с ним и сознательное расхождение с родителями, обычно имеет место лишь в подростковом возрасте, со взрывом сексуальности». Первые психические проблемы возникают у человека в связи с «требованиями жизни, которые кладут конец мечтам детства», и связываются Юнгом с типичными для молодого человека преувеличенными ожиданиями, недооценкой трудностей, неоправданным оптимизмом или пессимистической установкой. В этот момент времени у молодого человека часто возникает искушение уклониться от исполнения обязанностей, налагаемых внешним миром, и уйти, спрятаться в мире воображения и фантазий, в том числе и религиозного типа. Юнг считает, что отказ от деятельности здесь-и-теперь, в мире действительности, попытки превратить жизнь земную в процесс ожидания загробной жизни, - отражает страх человека оказаться в ситуации, из которой может не оказаться выхода. В этом случае «какие бы занятия и дела ни возникали, будь то женщина или работа, это все еще не то, к чему такой человек действительно стремится, и у него всегда сохраняется иллюзия, что когда-нибудь в будущем появится нечто реальное, настоящее. Жизнь, не реализуемая здесь, и переживаемая как нечто предварительное, совершенно неудовлетворительна и приводит к неврозу».

Свое проблемное поле у аналитической психологии появилось в связи с открытием Юнгом «чисто» внутренних проблемы психики, возникающих тогда, когда процесс адаптации человека к действительности происходит нормально и даже успешно. Наличие таких проблем вызвало принципиальный интерес аналитической психологии к тому в жизни человека, что выводит его за пределы приспособительных, адаптационных стратегий, и ко второй половине жизни человека, когда естественная убыль физических сил ставит его перед проблемой смысла жизни и смерти.

Первые наблюдения открытого феномена показали, что не те молодые люди, которые вели упорную борьбу за существование, сталкиваются с сексуальными проблемами или конфликтами, вырастающими из чувства неполноценности, а те, кто не испытывал проблем с адаптацией, и вроде бы и в настоящем не испытывают серьезных проблем. Юнг предполагает, что это связано с тем, что на этапе детства на человека с одной стороны действует «силы предопределения внутри и вне нас, стремящиеся вовлечь индивида во внешний мир». С другой стороны «что-то внутри нас желает оставаться ребенком, быть бессознательным или, самое большее, сознающим одно лишь эго; пытается отвергать все непривычное или же подчинять его своей воле; стремится ничего не делать или же дать волю необузданной тяге к наслаждениям или к власти. Во всем этом есть какая-то инерция, сопротивление материала, заключающаяся в устойчивости предшествующего сознания, в котором поле сознания меньше, уже и эгоистичнее поля сознания следующей фазы». Отсюда Юнг делает вывод о необходимости принципиального изменения сознания при переходе от каждой предыдущей фазы развития к последующей.

Следующая фаза развития именуется Юнгом «дуалистической»: она характеризуется тем, что расширение внешнего горизонта жизни, внешняя экспансия, начинает наталкиваться на энергичное сопротивление изнутри. Это сопротивление связывается с тем, что удачная адаптация делает жизнь механистичной за счет необходимого для социальных достижений самоограничения: «мы ограничиваемся достижимым, а значит - отказываемся от всех других присущих нам потенциалов». По мнению Юнга: «природа не только не проявляет заботы о повышении сознательности, даже совсем наоборот. Кроме того, общество не оценивает подвиги души слишком высоко: оно награждает за достижение, а не за личность, должное которой большей частью воздается лишь посмертно». Ставка на достижения во внешнем мире, карьера - это правильное решение для молодого человека, не достигшего зрелости. Принятие зрелым человеком иллюзорного представления, что цель его жизни может быть достигнута во внешнем мире и за счет сужения внутреннего мира, личности, приводит к ключевой для аналитической психологии проблеме середины жизни. Если молодому человеку опасно быть излишне занятым своими внутренними проблемами, то человеку в зените жизни еще опаснее не обращать на них свое внимание: «Смысл утра (жизни), бесспорно заключается в развитии индивидуума, укреплении положения во внешнем мире, продолжении рода и воспитании детей. Это – очевидная цель природы». Но «послеполуденное время человеческой жизни должно иметь свое собственное значение и не может быть просто жалким придатком к утру жизни». К печальным результатам для человека приводят широко распространенные попытки стариков соперничать с молодыми: «В США для отца представляется почти идеалом быть братом своих сыновей, а для матери – если возможно – младшей сестрой дочери». Правильное решение заключается в том, чтобы двигаться вперед по течению времени, что неизбежно приводит к итоговой и сложнейшей проблеме жизни – проблеме подготовки человека к встрече с феноменом смерти, в котором конечное таинственно сопрягается с бесконечным. Юнг считает, что «с точки зрения психотерапии было бы желательно думать о смерти лишь как о переходе, как о части процесса жизни, продолжительность и протяженность которого лежит за пределами нашего знания». Наука не может дать на этот вопрос ни положительного, ни отрицательного ответа, истинно религиозная вера в ХХ веке является редкостью, но только она указывает человеку «надмирскую (supramundane) цель, которая дает возможность смертному человеку прожить вторую половину жизни столь же результативно и целеустремленно, как и первую»... «Иногда я должен сказать пожилому пациенту: «Ваш образ Бога (или идея бессмертия) атрофирован, а поэтому расстроена и Ваша психика». Древняя athanasias pharmakon, терапия бессмертием, - более глубока и значительна, чем мы себе представляем». Истинную сущность религиозного воспитания выросший в германоязычной протестантской среде Юнг видит в решении задачи – «превратить человеческое существо в нового, будущего человека, и дать возможность умереть прежнему». Он истолковывает религиозные доктрины христианства в духе гностицизма, ставящего в центр внимания «пневму», одновременно обозначающую и «дух» и «дыхание». Развитие, в этом понимании, предполагает постепенное возрастание духовности, «утончение» жизни. На первом ее этапе человек преимущественно телесен, а потому темен, однако за счет «правильной» деятельности и стремления к пониманию, он может увеличивать в себе долю более «высокого» душевного, а затем и духовного. Решение подобной задачи, стоящей и перед человеком, и перед человечеством, метафорически описывается Юнгом как алхимическая задача «превращения свинца в золото». В мировоззренческой системе Юнга ни в мире, ни в человеке нет ничего «лишнего» и «плохого», что следовало бы отбросить, есть только пока не познанное, а потому неправильно используемое или не используемое, что и порождает проблемы познания.

Аналитическая психология заявляет для человека необходимость стремления, путем индивидуации, к высочайшим образцам развития личности, которые Юнг усматривал в Иисусе Христе и Будде. Однако для такого развития личности недостаточно знания об этих личностях, частичного подражания им, и даже сознательного нравственного выбора, требуется бессознательное побуждение в виде «иррационального зова Самости», в сочетании с жестким давлением жизненных обстоятельств.

В аналитической психологии считается, что центральное место в «управлении психической жизнью» занимает архетип «Самость», который является «высшей властью» в судьбе индивида. Юнг пишет: «С интеллектуальной точки зрения самость — не что иное, как психологическое понятие, конструкция, которая должна выражать неразличимую нами сущность, саму по себе для нас непостижимую… С таким же успехом ее можно назвать «богом» в нас… Начала всей нашей душевной жизни, кажется, уму непостижимым способом зарождаются в этой точке, и все высшее и последние цели, кажется сходятся на ней». Индивидуация представляет собой процесс психологической дифференциации, осуществляющийся с целью сепарации, отделения от власти коллективного и индивидуального бессознательного и формирования единой, неделимой психики. Юнг пишет: «… в полдень жизни наша удивительная человеческая природа осуществляет переход из первой половины жизни во вторую… от состояния, в котором человек является лишь орудием инстинктивной природы к другому состоянию, где он не является более чьим-то орудием, но становится самим собой: происходит преобразование природы — в культуру, инстинкта — в дух». Путь индивидуации — это «непременно духовное путешествие…только тот, кто внемлет сознательно силе внутреннего голоса, становится личностью». Такого рода символическое путешествие часто требует попутчика, помощника, каковым предстает в аналитической психотерапии терапевт. Психические отклонения, неврозы рассматриваются аналитической психологией и как своеобразные испытания на жизненном пути, и как своеобразное «наказание» за уклонение от развития, обретения и реализации смысла жизни: «невроз – это страдание души, не нашедшей своего смысла». В «Тэвистокских лекциях» Юнг пишет: «Я не отношусь к неврозу пессимистически. Во многих случаях мы должны сказать: «Слава Богу, что он решил стать невротиком». Подобно тому, как симптомы любого соматического заболевания в определенной мере выражают стремление организма к самоизлечению, так и невроз служит выражением стремления психики к самоизлечению. Невроз представляет собой попытку психической системы совершить акт саморегуляции и восстановить равновесие и функционально отличается от работы сновидения лишь большей силой проявления». Терапевт в аналитической психологии – это тоже путешественник, находящийся на своем пути индивидуации, и имеющий проблемы, которые решаются только путем помощи пациенту. Процесс терапии основывается на разнице, взаимодополняющем характере проблем на пути самореализации терапевта и клиента. Полагается, что если терапевт сознательно выполняет роль «проводника» и «учителя», то клиент бессознательно помогает терапевту через контрперенос, терапевтический процесс помогает обоим продвигаться к индивидуации. В отличие от Фрейда, полагавшего необходимым для терапевта сохранять отстраненную позицию по отношению к клиенту, Юнг полагает, что не стоит бояться возникающих между людьми привязанностей: «чем больше вы поддаетесь очарованию, тем больше вы утрачиваете свободу действия. Люди боятся друг друга из опасения что привязанность к кому-нибудь может лишить их свободы не только ментальной, но так же моральной и духовной свободы, даже свободы души. Если вы смиряетесь с привязанностью, то оказываетесь в тюрьме. В то же время у вас появляется шанс овладеть своими сокровищами (речь идет о достижении Самости как цели индивидуации – примечание автора). Другого пути не существует. Вы никогда не овладеете своими сокровищами если будете держаться равнодушно и бегать вокруг, как пугливая собака». Пока отношения между аналитиком и его клиентом развиваются исключительно в интеллектуальной плоскости «ничего не происходит, можно обсуждать все, что угодно, и это не будет иметь никакого значения, но стоит вам копнуть поглубже, и тогда мысль предстанет перед вами в форме переживания опыта и будет стоять перед вами подобно объекту». Только такие «мысли в форме переживания» Юнг считает оказывающими необходимое для достижения терапевтического результата трансформирующее влияние на «всю глубину» человека. Основная угроза для терапевта-юнгианца заключается в том, что он часто оказывается объектом завышенной оценки, пациенты воспринимают его как возлюбленного, как божество, как родительскую фигуру, более того, как Спасителя, а «не так уж и хорошо одновременно быть и отцом и возлюбленным. Никто не смог бы выдержать такое в течение долгого времени именно потому, что это слишком хорошо. Нужно быть по крайней мере полубогом, чтобы выдержать такую роль без перерыва, ибо все время пришлось бы быть тем, кто охотно отдает, дарит, жертвует». Это положение дел может привести, одновременно, к переоценке в собственном мнении терапевта и самоумалению, сужению своего сознания пациентом, появлению неопределенности у каждого в отношении своих границ: «у одного они чрезмерно расширены, у другого – чрезмерно сужены». Юнг предупреждает всех психотерапевтов словами Книги Притч: «Погибели предшествует гордость, и падению надменность» (16:18).

Отсюда Юнг выводит представление о «психической инфляции» как одном из основных препятствий на пути самореализации. Психическая инфляция – это прежде всего «распространение, выход личности за свои индивидуальные границы, состояние раздутости. В таком состоянии человек занимает место, которое обычно не способен занять»; в патологических случаях происходит самоотждествление с важной исторической или религиозной фигурой. С другой стороны, Юнг вводит понятие «негативной инфляции», имея в виду слишком низкое чувство собственной идентичности. Примером негативной психической инфляции он считает широко распространенное отождествление себя с персоной: своим делом, своей должностью, званиями, титулами, что позволяет спрятать «личную маломерность» под маской, «ношение» которой санкционируется обществом. Именно поэтому целью индивидуации становится «освобождение самости от фальшивых оберток персоны, с одной стороны, и лишение изначальных образов (архетипов) их суггестивной силы – с другой». В ментальной области психическая инфляция связывается фантазированием и образованием сверхценных идей, в области знания – с «взглядом на мир, как на свою личную книжку с картинками». Юнг считает, что именно в силу действия этого феномена Шопенгауэр увидел мир как следствие лишь воли и представления: «Идея на самом деле разрушительная, порожденная крайним отчуждением и уединением от мира, но выраженная столь наивно и незатейливо, что поначалу лишь можно посмеяться над ее нелепостью». Инфляция сопровождает и нормальный процесс развития личности, только в крайних случаях становясь патологической, что связывается Юнгом с некоторой слабостью личности против автономии содержаний коллективного бессознательного. Патологическая форма психической инфляции приводит или к «дроблению и обесценению личности, что проявляется в угасании веры в себя, либо в бессознательном повышении значительности своего Я (ego) вплоть до появления патологической воли к власти». Сознание, в состоянии инфляции, по мнению Юнга, «всегда эгоцентрично и не способно осознавать ничего, кроме собственного существования. Оно не способно учиться у прошлого, не способно понимать происходящее сейчас, и не способно делать правильные заключения относительно будущего. Оно загипнотизировано самим собой, и поэтому с ним бесполезно спорить. Оно неизбежно обрекает себя на бедствия и катастрофу, приводящие в конечном итоге к своему собственному уничтожению. Парадоксально, однако, что инфляция – это регрессия сознательного в бессознательное. Это всегда происходит тогда, когда сознание принимает на себя слишком много бессознательных содержаний и утрачивает способность к различению, без чего нет (sine gua non) сознания»(CW 12; 563).

А.А. Алексеев отмечает, что феномен психической инфляции в истории человечества всегда связан с расширением знания и понимания: «Всякое знание может настолько завладеть слабой головой, что человек уже ничего другого не видит и не слышит. Знание его гипнотизирует, и он тут же начинает верить, будто он разгадал тайну вселенной. Но это лишь ужасное самомнение». Такого рода события приводят через феномен психического заражения к массовым деструктивным явлениям, когда шарлатан начинает восприниматься толпами как пророк. На уровне личности подобный феномен иногда именуются психиатрией как «метафизическая интоксикация». Об этой опасности предупреждал коринфян апостол Павел: «Знание надмевает» (1 Кор 8:1).

Путь индивидуации Юнг именует и осознанием, и самоосознанием. Дж.Кэмпбелл, переводчик произведений Юнга на английский язык и составитель антологии Юнга для американских студентов, использовал для передачи термина самоосознание словосочетание self-realization (само-реализация): «Любой, идущий вперед по пути осознания себя (self-realization) должен по необходимости вводить содержания личного бессознательного в сознание, тем самым расширяя сферу личности… Это расширение затрагивает, главным образом, наше моральное сознание, наши знания о себе». Индивидуация предполагает освобождение человека от элементов бессознательного через их осознание, внедрение этих элементов в сознание. «Итак, слово индивидуация можно было бы перевести как «реализация себя самого, реализация своего Я».

Развитие и личностный рост - это длительный и трудный процесс. Юнг считает, что полноценное «сознание никому не дается без боли». Воспитание личности – важнейшая и единственная задача педагогики: «Никто не в состоянии воспитать личность, если он сам не является личностью. И не ребенок, а только лишь взрослый может достичь этого уровня развития в качестве спелого плода жизненных свершений, направленных на эту цель. Ведь достичь уровня личности — означает максимально развернуть целостность индивидуальной сущности. Нельзя упускать из виду, сколь великое множество условий должно быть выполнено ради этой цели. Здесь требуется вся человеческая жизнь со всеми ее биологическими, социальными и психологическими аспектами. Личность — высшая реализация врожденного своеобразия у отдельного живого существа. Личность — результат наивысшей жизненной стойкости, абсолютного приятия индивидуального сущего и максимально успешного приспособления к общезначимому при величайшей свободе выбора и собственного решения… Личность развивается в течение всей жизни человека из темных или вовсе даже необъяснимых задатков, и только наши дела покажут, кто мы есть. Личность как совершенное осуществление целостности нашего существа — недостижимый идеал. Однако недостижимость не является доводом против идеала, потому что идеалы — не что иное, как указатели на пути, но никак не цель».

Юнг рассматривает жизнь как бесконечный процесс развития, требующий полного напряжения внутренних сил идущего, поэтому даже обретение мудрого учителя, достижение Самости, открытие своего смысла жизни не позволяет человеку передать ответственность за свою жизнь кому-либо, даже истинному Богу. По Юнгу, даже если Человек и создан Богом, то потому, что Бог нуждается в достойном и равном собеседнике, а не в том, кто хочет, растворившись в нем, стать никем. Именно поэтому Юнг предостерегает идущих путем индивидуации от мысли о «передаче управления» от «эго» к Самости.

< Назад | Дальше >