Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

А.В. Брушлинскии "Проблемы психологии субъекта"

В ходе устного обсуждения этого вывода некоторые психологи упрекнули меня в том, что он может быть понят слишком узко и потому неверно: якобы не все люди, а только "избранные" являются субъектами. В связи с этим еще раз подчеркиваю, что с самого начала я имел в виду следующее: любой (нормальный) ребенок становится личностью, стало быть, субъектом, поскольку нет людей, которые не были бы личностями (не все психологи разделяют и развивают данную точку зрения). Как известно, процесс этого становления изучен еще недостаточно и потому его объективные критерии пока определены далеко не полностью. Тем важнее вышеупомянутое исследование раннего онтогенеза ребенка, намечающее некоторые первичные критерии столь сложного процесса.

Вначале новорожденный человеческий индивид осуществляет простейшую малодифференцированную активность, из которой по мере его развития вычленяются всегда взаимосвязанные элементарные общение, деятельность и т.д. (дифференциация через интеграцию). Поэтому едва ли есть основания утверждать" вслед за некоторыми авторами, что первоначально у младенца постепенно возникает деятельность (но еще не общение) или,

наоборот, общение (но еще не деятельность). Однако в любом случае на каждой стадии своего формирования и развития эта специфически человеческая активность в ее целостности существенно отличается от поведения животных.

Даже когда человек (младенец, ребенок, взрослый) взаимодействует с действительностью как с системой (сигнальных) раздражителей, он не низводится до уровня животных, для которых внешняя среда выступает именно в качестве раздражителей. Новорожденный младенец и маленький ребенок не проходят в своем развитии вначале натуральную, животную, несоциальную стадию (низших психологических функций) с тем, чтобы лишь потом перейти на культурную, социальную стадию (высших психологических функций). Младенец исходно является человеком, хотя только лишь начинающим свой жизненный путь. Можно, вероятно, выделять в его развитии низшие и высшие этапы, но в любом случае не на основании того, что первые якобы являются натуральными, животными, несоциальными и только вторые становятся, наконец, социальными, культурными и т.д.

Как известно, уже сенсорные и перцептивные уровни взаимодействия индивидов с действительностью (прежде всего с раздражителями и их сигналами) принципиально отличаются друг от друга у животных и людей. Одно из таких различий связано с соотношением сознания и бессознательного. То и другое свойственно лишь человеку, потому что только у него психика дифференцируется на оба этих взаимосвязанных уровня: сознание существует лишь соотносительно с бессознательным, т.е. одно без другого невозможно (как объект без субъекта; см. выше). В этом смысле у животного нет не только сознания, но и бессознательного. У младенца их тоже еще нет, хотя уже начинают формироваться предпосылки для последующей дифференциации (через интеграцию) сознания и бессознательного. Противоречивое динамическое взаимодействие обоих этих уровней психики связано, в частности, с соотношением объекта и (сигнального) раздражителя. В отличие от последнего объект всегда осознан (в той или иной степени).

Сигнальный раздражитель, отраженный в ощущении, может, как известно, не осознаваться в качестве объекта, хотя он при этом выполняет свою сигнальную функцию. Различные эксперименты показали, что испытуемый может адекватно реагировать на чувственный сигнал и вместе с тем не осознавать его. Те или иные компоненты окружающей действительности (предметы, их свойства и т.д.), выступающие вначале как раздражи-

тели, могут затем осознаваться, когда они становятся объектами. Это два разных, но взаимосвязанных уровня ощущений: 1) чувственное отражение неосознаваемых вещей, явлений и т.д. как раздражителей, сигнальных для реакций и других поведенческих актов; 2) последующее осознание тех же вещей и явлений уже в качестве объектов действия и познания, т.е. формирование ощущения и восприятия как образов этих объектов. Сигнальные раздражители опосредствуют взаимодействие между предметом как

Еаздражителем и предметом как объектом. В данном отношении олыпой интерес представляют проводимые В.П. Морозовым и его сотрудниками экспериментальные исследования противоречивых взаимосвязей сознания и бессознательного в ходе общения [781 То, что осознается, тем самым является или становится объектом. Осознание переживаний, чувств, других психических явлений осуществляется через осознание объекта (людей, вещей, событий и т.д.), с которыми они связаны.

В ходе процесса развития человека, субъекта (личности и т.п.) соотношение сознания и бессознательного становится все более сложным и многоплановым. Эволюцинируют целостность и противоречивость всей психической жизни людей. Одним из наиболее ярких примеров могут служить единство и противоречивость личности (см., в частности, [1-4; 10; 24; 72; 102; 149]).

Вместе с тем необходимо вновь подчеркнуть, что человек и его психика — это не две системы, а одна единая система, в которой именно субъект объективно является основанием всех психических процессов, свойств и состояний, вообще всех видов своей активности (деятельности, общения и т.д.). Следовательно, в нем и через него они взаимосвязаны и интегрированы воедино, поскольку все они суть неотъемлемые качества одного и того же субъекта. В этом — их существенная общность (при всей их дифференцированности и даже относительной автономности).

Поэтому, на мой взгляд, не вполне точна широко распространившаяся за последние 20 лет известная триединая формула "деятельность, сознание, личность", выражающая один из вариантов деятельностного подхода и тем самым хотя бы отчасти имевшая положительное значение. В данной формуле, разумеется, справедливо выделены весьма существенные стороны рассматриваемой проблемы, но едва ли оправдана их явная ря-

доположность, хотя и смягченная строго определенным ранжированием. В результате личность (т.е. один из субъектов) с первого места переставлены на последнее (третье). Если ограничиваться лишь названными тремя сторонами проблемы, то, быть может, лучше было бы расположить их по формуле "личность: деятельность и сознание .

Отчасти сходная рядоположность, приводящая к недооценке или иногда даже к отрицанию субъекта, характерна для функционализма в психологической науке. Согласно этой точке зрения, психика состоит из обособленных друг от друга функций (сенсорных, мнемических, мыслительных и т.д.), не (достаточно) укоренившихся в субъекте и потому самоосуществляющихся.

Альтернативой такому функционализму, т.е. обособлению психических качеств от а) человека и потому б) друг от друга, является субъектный (прежде всего субъектно-деятельностный) подход, анализируемый и развиваемый в этой работе. Человек как субъект высшего типа активности (и, значит, целостности) нуждается в соответствующем методологическом подходе для своего исследования. Именно потому, что это высший уровень бытия человека (самоопределения, саморазвития, свободы, совести и т.д.), раскрываемый в наиболее общих субъектных определениях, другие характеристики людей и их психики будут неизбежно менее общими, частными, частичными (парциальными), недостаточно целостными.

Например, само по себе весьма существенное и все более глубокое психологическое изучение устойчивых черт личности (экстраверсии — интроверсии, тревожности, ригидности и т.д.) необходимо, но недостаточно для целостного познания индивида как субъекта. Другим примером может служить дифференциальная психофизиология, в которой последователи Б.М. Теплова и ВД Небылицына разрабатывают, в частности, различные способы преодоления известного феномена парциальности

(' раздробленности") свойств нервной системы и так или иначе связанных с ними психических свойств (см, работы Э.А. Голубевой, И.В. Равич-Щербо, В.М. Русанова и их сотрудников). Это тоже один из путей исследований, которые очень актуальны для психологического изучения субъекта как специфической целостности.

Все более глубокому анализу такой целостности посвящены многие теоретико-экспериментальные работы, проводимые, в частности, в Институте психологии Российской Академии наук

на основе системного подхода, развитого в психологии Б.Ф. Ломовым и его учениками [72; 73].

Это прежде всего исследования в области профотбора, психологии операторской деятельности и т.д., выполняемые В.А. Бодровым и его коллегами и обобщенные, например, в недавно вышедшем сборнике "Системный подход в инженерной психологии и психологии труда" [18; 116] (см. также [38; 90; 951). Системное изучение профессионально важных качеств и способностей человека проводят также В.Н. Дружинин и его сотрудники [45; 46; 96]. В работах Л.Г. Дикой и ее сотрудников Ю.Я. Голикова, А .Н.Костина и др. все более последовательно реализуется анализ "оператора как системы, в которой основной процесс — не прием информации, а ее запрос, т.е. основной вектор движения информации направлен от субъекта к объекту, а не наоборот" [41; с.27].

С этих позиций ими разрабатывается принципиально новый подход к системе "человек и (создаваемая им) техника". Выделены два существенно разных, но взаимосвязанных аспекта обеспечения надежности таких систем: управление по количественным критериям в формализуемых областях [63] и по чисто качественным критериям в неформализуемых (недизъюнктивных) областях. Для сложных технических комплексов оба аспекта весьма значимы. Стало быть, нельзя умалять роль ни одного из них, отдавая предпочтение либо только автоматике, либо оператору, т.е. теперь уже, по мнению авторов, не приходится Ьешать проблему надежности с "центристских" позиций (как машиноцентрического, так и антропоцентрического подходов). Вместо них и в дополнение к существующим принципам (сравнимость возможностей человека и автоматики, их взаимодополняемость, принцип активного оператора) разработан новый подход — взаимное резервирование человека и автоматики.

< Назад | Дальше >