Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

А.В. Брушлинскии "Проблемы психологии субъекта"

действия человека с действительностью (подробнее см. [102, с. 26-33]).

Это принципиальное отличие между раздражителями (и реакциями на них), с одной стороны, и объектами (направленными на них действиями субъекта), с другой стороны, весьма существенное для субъектно-деятельностного подхода и до сих пор недостаточно учитываемое большинством психологов и философов, наиболее демонстративно обнаруживается при сравнении животных с людьми, а также в раннем онтогенезе ребенка, у взрослых в случае травм головного мозга и в принципе у любого субъекта, поскольку действительность всегда выступает для него и как система (сигнальных) раздражителей, и на более высоком уровне взаимодействия как объект.

Но для животных окружающая среда — это преимущественно система не объектов, а раздражителей (в том числе сигнальных, означающих переход от физиологического к

психофизиологическому уровню взаимодействия с

действительностью). Приведу пример из новейшего экспериментального исследования натурального поведения лосихи в условиях, максимально приближенных к естественным, в частности, ее поведения во время и после родов [17; 66]. Эксперименты показали, что в первые дни лосиха охраняет не лосят как таковых, а именно место родов — даже в тех случаях, когда лосят у нее отобрали. Уведенная с места родов, лосиха стремится туда вернуться. Но при попытках воссоединить лосиху с лосятами вне места родов лосихи не только не принимали своих детенышей, но часто даже проявляли по отношению к ним агрессивность, вплоть до битья копытами. Следовательно, в системе взаимосвязанных наследственных и врожденных реакций матери и лосенка друг на друга выпало одно из важных звеньев, что сделало невозможным дальнейшую заботу лосихи о новорожденном детеныше.

На мой взгляд, это яркий пример того, что поведение индивидов (животных) осуществляется именно на уровне реакций (а не действий), обусловленных только раздражителями (но не объектами). Для нормального человеческого индивида (прежде всего для матери) новорожденный всегда выступает не только как система раздражителей, но в первую очередь как объект -полностью вычлененный субъектом из внешней "среды" и потому предстоящий, противостоящий ему и в силу своей существенности инвариантный, независимый, в частности, по отношению к любым наглядно-чувственным характеристикам окружающей действительности. Поэтому здесь в принципе невоз-

можно отвержение новорожденного на уровне реакции (всегда обусловленной лишь наглядно-чувственно).

Столь существенное различие между раздражителем и объектом явно обнаруживается также у людей при разнообразных травмах головного мозга. Как известно, в этих случаях очень часто в последнюю очередь нарушается и раньше всего восстанавливается светоощушение, т.е. различение человеком света и тени. На простейших уровнях таких сенсорных дифференцировок человек выделяет некоторые различия в основном между раздражителями (в том числе сигнальными), но еще не объектами. Вслед за светоощущснием восстанавливается дифференцировка цвета и только потом собственно предметное зрение, с помощью которого человек формирует перцептивный образ объекта (выделяет его контур, форму и т.д.). Отчасти сходная картина наблюдается и в раннем онтогенезе ребенка.

Так, например, исследования, проведенные Н.Н. Корж, А.А. Митькиным и их сотрудниками, во многом по-новому раскрыли проблему постнатального сенсорного развития человека [76]. Использование объективной методики регистрации

глазодвигательной активности у младенцев первых недель жизни помогло выявить очень раннее развитие моторных координации в зрительной системе, роль наследственных и врожденных предпосылок в сенсомоторном развитии и т.д. В частности, обнаружилось, что способность к зрительному выделению пространственных свойств ближайшего окружения ребенка формируется у него раньше целенаправленных Движении рук и локомоторных актов, по-видимому, на основе соответствующих сенсо-моторньгх координации.

Эти и другие характеристики сенсорных и сенсорно-перцептивных систем отчетливо проявляются, в частности, в простейших процессах антиципации у младенцев. ЕА. Сергиенко [113] обобщила зарубежные и отечественные (в том числе свои) исследования по данной проблеме, в результате чего выделила основные стадии гетерохронного развития указанных психических процессов предвосхищения с учетом прежде всего их избирательности и пространственно-временных эффектов ожидания событий в раннем онтогенезе. На мой взгляд, такая классификация этапов помогает уточнить вышеупомянутое соотношение между раздражителями — реакциями и объектами — действиями (хотя сама Е. А. Сергиенко не использует эти последние термины в строгом смысле слова).

Первый этап (от рождения до 1,5-2 месяцев) связан с активизацией генотипических и(или) фенотипических программ

поведения, в которых проявляется готовность новорожденного к выявлению (предвосхищению) определенных свойств и отношений среды, проводимому с помощью очень общих когнитивно-аффективных схем анализа и синтеза. Благодаря этому представленность внешнего мира носит континуальный, диффузный, полимодальный характер. Избирательность активности определяется прежде всего экологически наиболее существенными характеристиками ближайшего окружения: контрастность, цвет, движение, резкие звуки, человеческая речь, человеческое лицо, общее различение форм, контрастных эмоций и т.д. На мой взгляд, это в основном раздражители (в том числе сигнальные).

Второй этап начинается с 2 месяцев. Теперь сензитивность и избирательность младенца изменяются по отношению ко всем характеристикам внешней среды: более сложная и детализированная форма, увеличение чувствительности к контрастам и цвету, более точный анализ движения, выделение биологического движения, улучшение локализации звука, повышение значимости статической стимуляции, узнавание знакомых лиц т.д.

Третий этап отмечается в 6-7-месячном возрасте как принципиально новый уровень в регуляции поведения: появляются элементы произвольности в избирательности ко многим свойствам и отношениям внешней среды. Острота зрения приближается к уровню развития, характерному для взрослых. Отражение цвета, формы, движения, некоторых предметов приобретает черты обобщенности и детализированности, большей независимости от непосредственной афферентации. Младенец начинает понимать значение эмоций и т.д. (подробнее см. [113, с. 118-131]).

На мой взгляд, в данном случае еще только начинается довольно отчетливый частичный переход к новому уровню взаимодействия младенца с внешним миром. Теперь люди, предметы, события и т.д. хотя бы отчасти объективно .выступают для ребенка не только как система (сигнальных) раздражителей, но и как объект — особенно по мере формирования простейших практических действий, новых способов общения со взрослыми, развития произвольности, независимости от непосредственной афферентации, дифференциации психики на сознательное и бессознательное и т.д.

Большой вклад в изучение указанного перехода внесли из.вестные работы Ж. Пиаже (J. Piaget), Т. Бауэра (Т. Bower), Э. Спелке (Т. Spelke) и многих других исследователей — независимо от

того, какими понятиями и терминами они при этом пользовались.

Данная существенно новая стадия в психическом развитии детей, т.е. постепенное становление их в качестве субъектов в процессе выделения действительности как объекта действия, познания и сознания, требует дальнейшего все более систематического экспериментального и теоретического исследования. Но уже сейчас ясно, что изучение такого процесса становления особенно значимо именно с позиций системного подхода, конкретизируемого, в частности, в субъектно-деятельностной парадигме, поскольку тем самым раскрываются принципиально разные, но взаимосвязанные уровни в психическом развитии людей.

Как специально подчеркивалось выше, человеческий индивид, будучи изначально активным (уже в пренатальном периоде своей жизни), однако не рождается, а становится субъектом в ходе общения, деятельности и других видов своей активности. На определенном этапе своего жизненного пути ребенок становится личностью, а каждая личность есть субъект (хотя последний, как мы видели, не сводится к личности). Такое становление и означает, что новорожденный младенец вначале взаимодействует лишь с системой раздражителей, но еще не с объектами и с субъектами.

< Назад | Дальше >