Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Вахромов Е.Е. "Понятие «самоактуализация» в психологии"

А.Адлер считал не совсем корректным даже вопрос о «Я». Адлер состоял в переписке с основателем философской школы «холизма» Яном Смитсом, который оказал большое влияние и на К.Гольдштейна и на А.Маслоу. В холизме Адлер нашел мысль, что целостные системы обладают свойствами, отсутствующими у их частей и существует универсальная тенденция к возрастанию организованности, целостности в каждом человеке. Эти положения позволили Адлеру заявить, что не следует даже ставить вопрос о том, что их себя представляет «Я» объективно. Вполне достаточно социально приемлемой интерпретации «Я» самим индивидом. В то же самое время Адлер считает таким образом трактуемое «Я» — центральным элементом всей жизненной стратегии личности и ее «жизненного стиля». Элементом, наиболее близким по своему смыслу к самости в концепции Адлера является «творческое Я» ( в некоторых переводах — творческая сила Я). М.Ярошевский (1977) подчеркивает, что введенная им идея о «творческом Я», которое представляет собой «индивидуализированную систему, которая может менять направление развития личности, интерпретируя жизненный опыт человека и придавая ему жизненный смысл. Более того, Я само предпринимает поиски такого опыта, который может помочь человеку осуществление его собственного, уникального стиля жизни» (Ярошевский М., 1977, с.278).

Безусловно «творческое Я» в индивидуальной психологии не является ни наследственно заданным, ни интериоризированным из среды. Это эмерджентное свойство, приобретаемое человеком, как героем, в его личном подвиге, в борьбе с собственным жизненным стилем, происходящей путем решения проблем любви, дружбы и работы, то есть в активном взаимодействии с социумом. Будучи обретенной в борьбе, творческая сила Я делает жизнь индивидуальной и неповторимой, позволяет вместо фиктивных целей ставить реальные и расти в направлении «совершенства».

К.Юнг рассматривал «самость» как архетип. Архетип — это, с одной стороны, первичный образ, комплекс, существующий в коллективном бессознательном, которое метафорически отождествляется со следом, оставшемся в каждом из нас от далекого прошлого человечества. В более общем плане архетип — это психическое содержание, не имеющее своего источника в отдельном индивиде. Платон определял архетипы как метафизические идеи, как «парадигмы» или модели, тогда как реальные вещи — это копии образцовых идей. В средние века архетип — это естественный образ, запечатленный в уме человека и помогающий ему образовывать суждения. У Юнга — это прежде всего фактор упорядочивающий, детерминирующий способ понимания. «Архетип — это типичные способы понимания, и где бы мы ни встретили единообразно и регулярно повторяющиеся способы «понимания», мы имеем дело с архетипом, независимо от того, распознается его мифологический характер или нет» (Юнг, 1997, с.68). По теории Юнга архетип имеет такое же отношение к психическому, как инстинкт — к телесному. Архетип является регулятором психической жизни и узнаваем во внешних поведенческих проявлениях. Самость — это архетип целостности, символ полноты человеческого потенциала и единства личности. По Юнгу самость занимает центральное место в управлении психической жизнью и является высшей властью в судьбе индивида. «С интеллектуальной точки зрения самость — не что иное, как психологическое понятие, конструкция, которая должна выражать неразличимую нами сущность, саму по себе для нас непостижимую… С таким же успехом ее можно назвать «богом в нас». Начала всей нашей душевной жизни, кажется, уму непостижимым способом зарождаются в этой точке, и все высшее и последние цели, кажется сходятся на ней» (цит. по Зеленский, 1996, с.199–200). Главным образом самость проявляется через процесс индивидуации, «восамления» (термин В.Зеленского), который связывается, как правило со второй половиной жизни человека и представляет из себя процесс психологической дифференциации, осуществляющийся с целью формирования единой, неделимой психики из комплексов и островкового, «инсулярного» сознания. «… в полдень жизни наша удивительная человеческая природа осуществляет переход из первой половины жизни во вторую… от состояния, в котором человек является лишь орудием инстинктивной природы к другому состоянию, где он не является более чьим-то орудием, но становится самим собой: происходит преобразование природы — в культуру, инстинкта — в дух» (Юнг, 1997, с.183). Индивидуация происходит в два этапа: на первом — происходит инициация или посвящение во внешний мир. Этот этап завершается формированием персоны или структуры эго. Второй этап — это посвящение в мир внутренний и он является процессом отчуждения, дифференциации индивида от коллективной психики. На этом этапе образуется ось «эго — самость» и именно через эго, с его аналитической силой, самость присутствует в повседневном мире. Путь индивидуации — это «непременно духовное путешествие» (Зеленский, 1996, с.264); «только тот, кто внемлет сознательно силе внутреннего голоса, становится личностью» (Юнг, цит. по Зеленский, 1996, с.264). Этот путь, по крайней мере вторую его половину, Юнг именует осознанием, самоосознанием. Дж.Кэмпбелл, переводчик произведений Юнга на английский язык и составитель антологии Юнга для американских студентов, использовал для передачи термина самоосознание словосочетание self-realisation: «Любой, идущий вперед по пути осознания себя (self-realisation) должен по необходимости вводить содержания личного бессознательного в сознание, тем самым расширяя сферу личности… Это расширение затрагивает, главным образом, наше моральное сознание, наши знания о себе» (Юнг, 1997, с.91). Индивидуация предполагает освобождение человека от элементов бессознательного через их осознание, внедрение этих элементов в сознание. «Итак, слово индивидуация можно было бы перевести как «реализация себя самого, реализация своего Я» (Юнг, цит. по Марсон П., 1999, с.168). Снятие противоречий, синтез, осуществляется через трансцендентную функцию, которая через символ соединяет сознание и бессознательное, снимает антагонизм между разнонаправленными элементами. Дезадаптация личности вызывается односторонностью, когда доминирует одна тенденция развития. Тогда противоположная тенденция вытесняется в бессознательное и действует бесконтрольно, помимо воли человека, примитивным архаичным способом.

Развитие и рост это длительный и …… процесс. Юнг считает, что полноценное «сознание никому не дается без боли». «Никто не в состоянии воспитать личность, если он сам не является личностью. И не ребенок, а только лишь взрослый может достичь этого уровня развития в качестве спелого плода жизненных свершений, направленных на эту цель. Ведь достичь уровня личности — означает максимально развернуть целостность индивидуальной сущности. Нельзя упускать из виду, сколь великое множество условий должно быть выполнено ради этой цели. Здесь требуется вся человеческая жизнь со всеми ее биологическими, социальными и психологическими аспектами. Личность — высшая реализация врожденного своеобразия у отдельного живого существа. Личность — результат наивысшей жизненной стойкости, абсолютного приятия индивидуального сущего и максимально успешного приспособления к общезначимому при величайшей свободе выбора и собственного решения… Личность развивается в течение всей жизни человека из темных или вовсе даже необъяснимых задатков, и только наши дела покажут, кто мы есть. Личность как совершенное осуществление целостности нашего существа — недостижимый идеал. Однако недостижимость не является доводом против идеала, потому что идеалы — не что иное как указатели на пути, но никак не цель» (Юнг К., 1996, с.210). Юнг предостерегает идущих путем индивидуации от мысли о «передаче управления» от эго к самости. Бог нуждается в достойном собеседнике, а не в том, кто хочет растворившись в нем, стать никем.

Итак, у Юнга самость — это архетип, причем центральный, наиболее глубинный, проявляющийся не у всех и не в первой половине жизни. В первой половине жизни есть только заряженные комплексы. Эго является одним из них, сознание является островковым, инсулярным. Самость — это, скорее, символ, указатель в пути, но не сама цель. Развитие и рост — задача всей жизни, всех усилий, где есть место и наследственному и средовому и культурному. Самоосознание в процессе индивидуации на символическом плане соответствует строительству целостного неделимого сознания из комплексов на другом. Цель — вынесена за пределы жизни, следовательно система является открытой и энтропийная гибель ей не угрожает. «Строительного материала» для личности достаточно, условия вполне подходящие, так что проблема в целенаправленных усилиях.

Дж.Кэмпбелл, ранее упоминавшийся в качестве переводчика произведений Юнга и распространявший его идеи в США дает несколько иное определение самореализации в книге «Герой с тысячью лиц» (1949): «Тот, кто очистившись посредством разума, решительно контролируя свой ум, отказавшись от предметов чувственного удовлетворения, освободившись от привязанности и ненависти, живет в уединенном месте, мало есть, обуздал свое тело, ум и речь, кто всегда находится в состоянии духовного экстаза, беспристрастен, свободен от ложного эго, ложной силы, ложной гордости, вожделения, гнева и ложного чувства собственности, кто не принимает ничего материального и всегда умиротворен — тот безусловно поднялся до уровня самореализации» (Кэмпбелл, 1997, с.340). Далее Кэмпбелл пишет об этом высшем состоянии (= самореализация): «Самость выжжена. Подобно мертвому листу дерева, гонимому ветром, тело продолжает двигаться по земле, но душа уже растворилась в океане блаженства» (там же). Отсюда можно сделать вывод, что душа и самость не только различаются, но принадлежат разным мирам. Чтобы душа могла раствориться в океане блаженства, самость должна погибнуть. Кэмпбелл считает, что с точки зрения приверженности делу, любой, отверженный от общества, — ничто. С другой стороны, это отчуждение есть первый шаг к вопрошанию. Каждый несет в себе все; поэтому вопрошание может быть направлено и к самому себе. Различия пола, возраста и призвания отнюдь не сущностные характеристики человека: это всего лишь маски, которые мы временно носим на сцене мира. Образ человека, сокрытый в нем, не следует путать с его одеждами…

Цель не увидеть, а осознать, что мы и есть эта сущность… Точно так же, как приобщение к социуму приводит к осознанию всего сущего в себе самом, так и изгнания [из социума — ] приводит героя к осознанию Самости во всем сущем» (Кэмпбелл Дж., М., 1997, с.373–374).

Таким образом Кэмпбелл подчеркивает, что на определенном этапе воспитания героя социум играет положительную роль, но осознание истины сопряжено с разрывом с социумом. Кэмпбелл особо подчеркивает, что мир изменился, и что перед человеком середины-конца XX века стоят совсем иные проблемы, чем это было раньше. Он считает, что «проблема стоящая перед человеком сегодня, совершенно противоположна всему тому, чем жили люди сравнительно стабильных эпох… Тогда весь смысл сводился к группе, к великим анонимным формам — отнюдь не к самовыражению индивида; теперь же нет никакого смысла ни в группе, ни в чем бы то ни было вообще, кроме самого индивида: все в индивиде. Но это совершенно бессознательный смысл. Человек не ведает, куда он идет. Он не ведает, что им движет. Связующие нити между сознательным и бессознательным в человеческой психике были разорваны и мы сами разрываемся на части» (Кэмпбелл Дж., М., 1997, с.375).

Кэмпбелл подчеркивает, что современный социум и культура таковы, что делают задачу самореализации практически неразрешимой: «Это работа, которая не под силу нашему сознанию самому по себе. Сознание не способно изобрести какой-либо действенный символ — во всяком случае, не в большей мере, чем предсказывать и контролировать сновидения. Все это происходит на другом уровне, через неизбежно долгий и довольно тягостный процесс, причем не только в глубинах каждой живой души в необозримых пределах современного мира, но и на полях сражений, в которые вовлечена сегодня вся наша планета» (Кэмпбелл Дж., М., 1997, с.376).

В результате Кэмпбелл приходит к выводам в духе экзистенциальной психологии:

«Человек и есть то чужеродное присутствие, с которым (и через которое) силы эгоцентризма должны прийти к своему пределу, через его эго будет ……, чтобы воскреснуть, в его образе общество должно претерпеть преображение. Человек, понимаемый однако не как «Я», но как «Ты»: ибо никакие идеалы и институции какого бы то ни было племени или расы, единого континента или же социального класса, даже целой эпохи — ничто не может быть мерилом неистощимой и чудесной в своем многообразии божественной экзистенции — каковой является сама жизнь в каждом из нас.

Герой современности, сегодняшний индивид, — отважившийся, внемля зову, искать обитель того сущего, с которым должна свершиться наша общая судьба как искупление, — не может и не должен ждать, пока его сообщество отрешиться от своей удручающей гордыни, страхов… Для каждого из нас настал судный день — каждому нести крест спасителя — и не в блистательный миг триумфа своего рода-племени, но в безмолвии своего, ни с кем не разделенного отчаяния» (Кэмпбелл Дж., М., 1997, с.378).

Итак, у Кэмпбелла самость это «все во всем», но акцент переносится даже не на трансцендирование самости, а на ее уничтожение во имя обретения души. Ясно звучат мотивы «Бхагавадгиты», цель фиксируется в форме «состояния духовного экстаза», в негативном плане рисуется утративший духовность социум, мешающий герою. Возникают экзистенциальные мотивы отчаяния, изоляции, отсутствия смысла внутри самой жизни.

К.Хорни считала, что каждый человек обладает способностями, которые дремлют в глубине его сознания. Как правило эти способности связаны сдерживающим влиянием невроза. Но в каждом человеке заложено естественное стремление к самореализации, желание развиваться как личность, стремление стать человеком сильным и цельным. Освободить, пробудить дремлющие способности можно с помощью самоанализа.

Г.С.Салливан рассматривал «систему самости», состоящую из трех элементов:

1) оценки, полученные от других;

2) усвоение социальных ролей, которые играет человек;

3) по отношению к человеку «which live one».

Система самости — это результат переживания воспитательного процесса, основанный на нашей способности играть роли других. Она направлена на реализацию концепта «Я — хороший» и получение в связи с этим удовлетворения и минимизацию связанной с этим процессом тревоги. Система самости, по существу, является функциональной системой и может трансформироваться под воздействием опыта.

В бихевиоральном подходе, который основан на философии «американского прагматизма» представления о самости развивались с учетом разработок У.Джеймса чикагской школой (Дж.Мид, Ч.Кули). Г.Салливан свою концепцию «системы самости» выстроил на основании «концепции развития Я»: самость в этой концепции — это функциональное психическое образование, являющееся результатом превращения некоторых непостоянных характеристик, свойственных непрерывному процессу развития, в относительно постоянные. Самость в этой концепции — это некоторый текущий, достигнутый научением результат, характеризующийся освоенным репертуаром ролевого поведения и речевых практик. Собственно Дж.Мид разработал несколько более сложную концепцию самости, которая, по его мнению, складывается на основе 1) формирования образа «обобщенного другого» на основе успешно исполняемых параллельных ролей; 2) интеграции, присвоения образа «обобщенного другого». В любом случае самость — это максимально возможный, освоенный репертуар поведения и речевых практик. Рост — это расширение репертуара, проблемы возникают из-за отсутствия в репертуаре эффективных схем и снимаются научением.

< Назад | Дальше >