Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Вахромов Е.Е. "Понятие «самоактуализация» в психологии"

4. в психологическом контексте — через те или иные действия, санкционируемые психологическими учениями.

Первой формой, в которой существовало знание, был миф. Тема мифа — не сущность богов, но сущность действительности. «Мифы создают фундамент и внешние границы того пространства, в котором человек может ориентироваться, когда совершает поступки и испытывает некоторые переживания» (Ассман Я., 1999, с.177). Действие мифа, всегда рассказывая о прошлом, проливает свет на настоящее, ставя ему «диагноз», прослеживая генетические истоки. Мифы «представляют утверждение «мир есть А» в такой форме:

Некогда было время, когда мир не был А.

Потом произошли определенные события.

Их результат: мир стал А» (там же, с.178).

Эту функцию мифа Ассман называет «объяснительной», особо подчеркивая, что речь идет не об объяснении внешних признаков действительности, а о ее интерпретации, объяснение ее устройства. Как правило, миф поэтичен по форме, воспринимается человеком как непосредственная реальность. Миф — это попытка упорядочить сведения о действительности, структурировать, обеспечить продуктивное решение контакта человека с действительностью через систему ритуалов и табу. Срок жизни мифа ограничен появлением нового мифа, который через систему новых ритуалов и табу, обеспечивающих более эффективный контакт человека с реальностью делает старый миф сказкой, а старые ритуалы и табу — предрассудками. Особо отметим, в связи с предметом и целью нашего исследования что миф не предполагал наличие категориального аппарата и незыблемого логического основания, а был полностью основан на полном, нерефлексивном восприятии его содержания как первичной реальности.

Второй формой, в которой существовало знание, была религия. По определению американского социолога Р.Белла, «религия есть символическая система для восприятия целостности мира и обеспечение контакта индивида с миром, как единым целым, в котором жизнь и действия имеют определенные конечные значения» (цит. по Тихонравов Ю., 1996, с.14). Э.Фромм дает следующее определение религии: «под религией я понимаю систему мышления и действия, позволяющие индивиду вести осмысленное существование и дающее объект для преданного служения» (Фромм, 1989, с.158). По мнению М.Вебера, религиозная вера «создает психологическую устремленность, которая указывает индивиду направление и нормы жизни, поведение и убеждение в его правильности» (там же, с.13). К.Юнг акцентирует внимание на смыслополагающей функции религии. Религиозные символы и ритуалы открывают в жизни человека перспективу, выходящую за рамки обыденного существования. Вера сделала гонителя христиан Савла апостолом Павлом. «Жизнь Христа стала священным символом, ибо она является психологическим протоколом единственного вида осмысленной жизни, а именно той жизни, которая устремлена к индивидуальному, то есть абсолютному и безусловному осуществлению своего, свойственного себе знания. Обожание Иисуса, так же как и Будды, не удивляет, а убедительно свидетельствует о том чрезвычайном почтении, с которым человечество относится к этим героям, а этим самым и к процессу становления личности» (Юнг, 1996, с.216).

В развитии религиозных учений можно выделить несколько этапов. На первом из них — религия базируется на мифе. Силы природы персонализируются и становятся демонами, находящимися на пределами добра и зла. Демоническое поднимается скорее из основ бытия, чем из самости как таковой и поэтому не является «зовом человека к самому себе», как об этом говорили М.Хайдеггер и Э.Фромм. Демоническое в человеке — это его собственная энергетика, не связанная с понятиями добра и зла. По определению Р.Мэя, «демоническое — это любая естественная функция, которая обладает способностью целиком подчинять себе личность. Секс и Эрос, гнев и ярость, жажда власти — вот примеры демонического. Демоническое может быть как созидательным, так и разрушительным, и, как правило, является и тем и другим одновременно. Когда эта функция искажается и один элемент узурпирует власть над всей личностью, мы имеем дело с «одержимостью демоном», что является традиционным историческим определением психоза» (Мэй, 1997, с.127–128). С другой стороны, демоническое включает в себя и «творческие способности поэта и художника, и способности нравственного и религиозного лидера, и заразительную энергию влюбленного… Вся жизнь — это река, берегами которой являются эти два аспекта демонического. Мы можем подавить демоническое, но нам никуда не уйти от апатии и последующего взрыва, которые следуют по пятам за подавлением» (там же, с.128). «Эрот — это демон» — говорит Платон в «Пире». Подавить его, «кастрировать» — значит лишить себя всех самых мощных и плодотворных источников, присущих любви, так как противоположностью демоническому является вовсе не рациональная надежность и спокойное счастье, а «возвращение к неодушевленности» или, говоря языком Фрейда, «инстинкт смерти» (там же, с.127). В латинском языке эквивалентом было понятие genii (или jinni), от которого произошло современное понятие «гений». Аристотель считал, что «демоническое есть сила природы», что сны по своей природе относятся к демоническому. Фрейд цитирует это замечание Аристотеля в «Толковании сновидений» и замечает, что «оно имеет глубокий смысл, если его правильно понимать». Со временем выделяется особый род демонов — персональные демоны, которые лично сопутствуют человеку всю жизнь, выполняя конструктивную или деструктивную роль (Платон «Апология Сократа»). Постепенное структурирование мифов привело к возможности их классификации: выделились мифы о сотворении и развитии мира. Сюда входят, в том числе, мифы о богах и богинях, их взаимодействии и борьбе. Другая группа мифов стала структурироваться вокруг темы рождения, жизни и смерти некого героя. По сути, это повествование о человеческой жизни, ее происхождения и цели, и о том, как следует поступать, чтобы достичь действительного успеха в жизни. Как правило, такой миф имеет форму повествования о некотором путешествии (приключении) героя, которому предстоит познать себя и мир, выйти за рамки обыденного. В процессе такого движения он переживает счастье и печаль, вступает в борьбу и получает уроки. Это движение от неведения и тьмы к свету и мудрости.

Далее, за демонами и богами, символизирующими силы природы и человеческую энергию, возникают Высшие Боги, и, наконец, концепт единого высшего существа — Бога, как высшей и абсолютной реальности, выходящей за рамки любых физических проявлений и вербальных дефиниций. «Бог есть метафора для тайны, выходящей за пределы всех человеческих категорий мышления… Все зависит от того, насколько человек склонен думать об этом, приносит ли это ему какое-либо благо, дает ли прикоснуться к тому таинственному, что составляет основу человеческого бытия» (Кэмпбелл Д., цит. по Эшби М.К., 1998, с.29).

2.3. О парадигме, объяснительных принципах, Фрейде и Платоне

Современные научные исследования выполняются в рамках определенной «парадигмы» — некоторого выбора широко признанных научных достижений, которые в течении определенного времени дают модель постановки проблем и их решений научному сообществу.

Важным элементом парадигмы является объяснительный принцип. Все множество объяснительных принципов путем логических преобразований может быть сведено к дихотомии: объектоцентризм — субъектоцентризм.

Естественнонаучный объектоцентризм — рассматривает филогенез человека как часть естественно-исторического процесса. В ходе своей автоэволюции объект постепенно субъективируется и за счет все большего усложнения и универсализации на высшем этапе своей естественной истории, подчиняющейся законам эволюции, порождает некий нестационарный квазиобъект, наделенный сознанием, которое и придает ему свойства субъекта. Это квазиобъект — человек. Следовательно, человек — есть вершина эволюции объективной реальности и в его менталитете в снятом виде присутствуют (постсуществуют) преодолеваемые поступательным и прогрессивным ходом истории все эпохи био- и социоэволюции мира. Дух возникает лишь на завершающей стадии развертывания телесных потенций природы и выполняет функцию ее рациональной самоорганизации, саморегуляции.

В картине мира, выстраиваемой на основании объектоцентризма, судьба «нестационарного квазисубъекта» однозначна, описывается ли она в терминах теорий имперсонализма как «растворение в безличном сиянии» или как тотальная деструкция психического, физиологического, биологического после смерти в материалистических концепциях. Возможность некого «квазисуществования» в ограниченных временных рамках в форме «представления в сознании других» (В.Петровский) или «постсуществования» в форме созданных за время жизни артефактов («пароходы, самолеты и другие долгие дела») вряд ли могут создать благоприятный эмоциональный фон в жизни и мировосприятии «квазиобъекта», так как Человек — это случайность, зависящая от многих других случайностей и не имеющая никаких перспектив в масштабе вечности.

Для наглядности и в связи с интересами дальнейшего исследования проследим за тем, к каким выводам приводит З.Фрейда естественнонаучный объектоцентризм при последовательном проведении этого принципа. В работе «По ту сторону принципа удовольствия» З.Фрейд анализирует феномен «навязчивого повторения», который присутствует в игре ребенка, литературе, судьбах людей. Он считает, что в основе этого феномена лежит принцип более фундаментальный, чем принцип удовольствия. Ход мысли Фрейда, который он сам назвал метапсихологическим, таков: на первом этапе «кусочек живой материи» носится во внешней враждебной среде. Для того, чтобы не погибнуть, этот «кусочек» жертвует своим поверхностным слоем, структура которого становится отчасти неорганической и через эту структуру защищается от внешних воздействий, ассимилируя только ту часть энергии, которая ему «по зубам». Этот поверхностный слой — будущая система Bw (Bewu?tein), получает раздражение и изнутри, и эти внутренние импульсы связаны с ощущениями удовольствия и неудовольствия. На первом этапе защиты от внутренних импульсов нет. Здесь Фрейд дает трактовку невроза как «последствия обширного прорыва» защиты. В объяснении же механизма навязчивого повторения Фрейд видит не только следы характера влечений человека, но «даже всей органической жизни». «Влечение, с этой точки зрения, можно было бы определить как наличие в живом организма стремления к восстановлению какого-либо прежнего состояния, которое под влиянием внешних обстоятельств живое существо принуждено было оставить» (Фрейд, 1997, с.245). Это — выражение инертности, «косности» органической жизни. Навязчивое повторение Фрейд видит не только в поведении перелетных птиц, но и «зародыш животного принужден повторять в своем развитии структуру всех тех форм, пусть даже в беглом и укороченном виде, от которых происходит это животное, вместо того, чтобы поспешить кратчайшим путем к его конечному образу» (там же, с.426). Фрейду кажется «заманчивым проследить до последних выводов» это положение. Надо отдать должное его последовательности в этом метафизическом предприятии, вывод же таков: все органические влечения консервативны, приобретены исторически и направлены к регрессу, восстановлению прежних состояний. Органическое развитие — результат внешних, мешающих и отклоняющих воздействий. «Консервативные органические влечения восприняли каждое из этих жизненных отклонений от жизненного пути, сохранили их для повторения» и таким образом возникает «обманчивое впечатление сил, стремящихся к изменению и прогрессу» (там же, с.427). Таким образом, целью жизни ни в коем случае не может быть какое-то новое, еще никогда не достигнутое состояние, а может быть лишь старое исходное состояние, которое существо однажды оставило и к которому стремится окольными путями. Таким образом, целью жизни является смерть, органическое стремится вернуться к неорганическому состоянию. «Рассматриваемые в этом свете влечения к самосохранению, к власти и самоутверждению… есть частные влечения, предназначенные к тому, чтобы обеспечить организму собственный путь к смерти и избежать всех других возможностей возвращения в неорганическому состоянию, кроме имманентных ему» (там же, с.428). В том же духе рассуждал и другой видный психоаналитик Ш.Ференци: «При последовательном проведении этого рода мыслей нужно свыкнуться с идеей о господствующей в органической жизни тенденции задержки на месте или регрессии, в то время как тенденция развития вперед, приспособления и проч. становится актуальной только в ответ на внешнее раздражение» (там же, с.431). Стремление к совершенствованию, которое демонстрируют, по мнению Фрейда, некоторые люди, есть лишь «процессы при образовании невротической фобии, которые суть не что иное, как попытка к бегству от удовлетворения влечения» (к смерти — прим. автора) (там же, стр. 432). Но более естественный способ бегства от удовлетворения влечения к смерти — Эрос.

Надо сказать, что приведенный выше способ рассуждений не вполне устраивал самого Фрейда, и он, в результате дальнейших рассуждений пришел для самого себя к иным выводам, например: «Таким образом, либидо наших сексуальных влечений совпадает с Эросом поэтов и философов, который охватывает все живущее» (там же, с.440). При этом в качестве желанного «исходного состояния» подразумевается концепт, описанный Платоном и идеи «Брихадараньяки-Упанишады», хотя и с оговорками, что это лишь некая теория, которая так же может быть опровергнута с научной точки зрения: «Меня могли бы спросить, убежден ли я сам, и в какой мере, в развитых здесь предположениях. Ответ гласил бы, что я не только не убежден в них, но и никого не стараюсь склонить к вере в них» (там же, с.449). Причина такой неопределенности определяется тем, что «мы принуждены одалживаться у биологии. Биология есть царство неограниченных возможностей, мы можем ждать от нее самых потрясающих открытий и не можем предугадать, какие ответы она даст нам на наши вопросы несколькими десятилетиями позже» (там же, с.450–451).

Приведенный пример «научной честности» не облегчает наследникам Фрейда понимание его идей. Цитированная выше работа дает возможность интерпретаций в самом широком диапазоне и дискуссия по этому вопросу (о пессимизме или оптимизме метафизики Фрейда) не закончена. Следы ее можно обнаружить в книге Р.Мэя «Любовь и воля». А.Маслоу воспринял метафизику Фрейда как пессимистическую и призвал интегрировать в гуманистическую психологию все из его теории, кроме метафизики (Маслоу А. «Психология бытия»).

В наиболее современном виде естественнонаучный объектоцентризм представлен синергетикой — наукой, изучающей процессы самоорганизации структур различной природы, основывающейся на принципах термодинамики работах И.Пригожина по теории диссипативных структур (самоорганизация в физических и химических процессах), теории автопоэзиса У.Мартураны и Ф.Вареллы, идеях Л.фон Берталанфи, Г.Хакена. М.Эйгена, Н.Моисеева и других (см. Василькова В. «Порядок и хаос в развитии социальных систем», СПб., 1999). Синергетика рассматривает эффекты совместного действия множества взаимосвязанных элементов, удаленных от равновесного состояния и активно обменивающихся энергией, веществом, информацией с окружающей средой. Самоорганизующиеся системы непременно являются открытыми (и человек, и общество — открытые системы) и нуждаются в специальных, открытых методах исследования. С позиций синергетики открытая система являет из себя определенную связь, взаимодействие процесса энтропии (упорядочение, ведущие к тепловой смерти — Танатос, Мортидо) и Отрицательной энтропии, негэнтропии (вносящие элементы хаоса, поддерживающие жизнь системы — Эрос, Либидо). Эволюция — антиэнтропийный процесс. Изобретатель отрицательной энтропии Э.Шредингер пишет по этому поводу: «организма может избегнуть энтропийной смерти только путем постоянного извлечения из среды отрицательной энтропии… Жизнь — есть способ освобождения от энтропии, которую любой организм вынужден производить, пока он жив». М.Форсэ видит в современном обществе устойчивую тенденцию к расширению разнообразия форм социальной дифференциации во имя борьбы с энтропией (терроризм, тоталитарные секты, наркомания и т.п.). Главную опасность для человечества он видит не в усложнении конфликтов, а в энтропийной тяге к инертности, усредненности, гомогенности. Максимальная энтропия в социуме — это равномерное распределение возможностей между равноправными индивидами. Это аналог состояния дезорганизации в тепловом хаосе, вследствие которого возникает максимальный иерархический порядок — тиранический или деспотический режим. Э.Юан пишет, что в том же опасном направлении действует научно-технический прогресс, особенно автоматизация и роботизация производства, вытеснение компьютером человека из сферы производства и управления. Единственную возможность спасения для человечества Юан видит в поощрении дифференциации общества. С точки зрения синергетики человек находится «внутри» системы и поэтому не может изучить ее «объективно», с позиции «стороннего наблюдателя». В социальных системах объективность невозможна в связи с тем, что наблюдатель или организатор принципиально не может понять всех индивидов. Ф.Хайек предполагал, что наша цивилизация сложилась сама собой, несмотря на все попытки управлять обществом. В естественных науках каноническим является требование полноты и непротиворечивости описания феномена, опыта. В области наук о человеке это не срабатывает. Так, М.Бахтин пишет: «Предмет гуманитарного познания всегда сохраняет смысловое ядро, доступное только пониманию (выделено автором) с его принципом незавершенности» (Бахтин М., 1992, с.105). И еще: «Завершение — акт, ограничивающий произведение искусства от жизни» (там же, с.47). А так же: «принципиальной незавершенности гуманитарного познания соответствует и познавательный аппарат. С этим связаны многообразие, метафоричность его терминов, их текучесть, нестрогость приемов познания… Здесь не срабатывает критерий точности. Самораскрывающееся бытие не может быть вынужденно связанным. Оно свободно и непредсказуемо и потому не представляет никаких гарантий исследователю. Идеалом научности здесь выступает не точность, а глубина проникновения в текст и его интерпретация в контексте большого времени» (там же, с.108). К.Мамардашвили отмечает: «Пока человек производит сравнение внешних предметов, не имеющих отношения, и не вовлекает самого себя в акт сравнения — он не мыслит» (Мамардашвили, 1991, с.50).

< Назад | Дальше >