Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Леонтьев А.А. "Основы психолингвистики"

не следует смешивать с принципом образоподражания, т.е. воспроизведения средствами стиха тех или иных особенностей действия (моторных характеристик действия). Классическим примером такого образоподражания являются строки И.А. Крылова: В июле, в самый зной, в полуденную пор/Сыпучими песками, в гору,/С поклажей и семьей дво-рян/Четверкою рыдван/Тащился.. Или блестяще проанализированные Е.Г.Эткиндом (1971, с.165 и след.) <чудовищное слово> родовспомогательницы при изображении родов у раннего Пастернака и танец Истоминой в <Евгении Онегине>. Но наиболее характерен для стихотворной речи принцип звукового символизма, когда та или иная семантическая установка влечет за собой бессознательный отбор звуков, ассоциируемых с теми или иными семантическими характеристиками текста или отдельных, наиболее значимых его компонентов (слов). См. об этом явлении работы А.П.Жу-равлева (1972, 1974 и др.). Хороший анализ звукосимволиз-ма применительно к поэтической речи дан в работе Любимовой, Пинежановой, Сомовой, 1996.

Еще один важнейший компонент поэтической установки - это то, что В.А.Пищальникова (Пищальникова и Сорокин, 1993, с. 16-18) называет <...доминантным личностным смыслом художественного текста>, который представлен в конвенциональных языковых единицах. Проще говоря, это поэтический замысел произведения, смысловое поле, стоящее <за> стихотворением.

И наконец, существует определенная стилистическая установка, влияющая на отбор лексем. Такая установка хорошо <прочитывается> в пушкинском <Пророке> (восстань, виждь, внемли, влачился и т.д.).

Техника стихотворной речи: фоника. Речь идет о явлении, обычно называемом звуковой инструментовкой стиха. Самый распространенный вид такой инструментовки - это использование в стихотворении (или по крайней мере в стихоряде) слов с одним и тем же звуко-типом (сочетанием звукотипов) или артикуляционно близкими звукотипами. Е.Д.Поливанов называл такие

Глава 11. Психопоэтика

звукотипы <темой> инструментовки. Так, у Блока: Ворон канул на сосну,[Тронул сонную струну (тема <н>>). Я. недаром вздрогнул - не загробный вздор (Маяковский) (тема <вздр>). Тема чаще всего диктуется ключевым, семантически наиболее важным словом (лейтмотивная инструментовка по Г.Шенгели; но возможна <обратная лейтмотивная инструментовка>, при которой семантически опорное слово выделяется как раз отсутствием инструментовки, например у Пушкина: Пора: перо покоя просит:/Я девять песен написал). В одном стиховом единстве (стихоряде, строфе) возможно использование разных тем, дающее эффект контраста и <поддерживающее> семантическое противопоставление: Цвет поблекну л. Звук уснул (Тютчев) (темы <е-у>; пример С.И.Бернштейна). Сочетание звукотипов может не обязательно быть, так сказать, контактным: Где выл, крутясь, сердитый вал,/ Туда вели ступени скал (Лермонтов) (тема <в-л>).

Частным случаем звуковой инструментовки является инструментовка начальных звуков слов и стихорядов: Доблесть и девственность! Сей союз/Древен и дивен, как смерть и слава (Цветаева). В современной русской поэзии такая инструментовка (обычно называемая аллитерацией) не канонизована: яркими примерами канонизован-ной аллитерации являются древнегерманский и монгольский стих.

Классификация <звуковых повторов> дается в указанной работе Н.А.Любимовой (1996, с. 12 и след.). Впрочем, и ранее были не менее подробные классификации (например, Flydal, 1961).

В целом несомненно, что звуковая инструментовка является частью поэтехники лишь постольку, поскольку она взаимодействует со стиховой семантикой и является частью единой системы поэтехнических средств. Сформулируем это положение словами известного литературоведа русского зарубежья В.Вейдле: <Звучание поэтической речи, даже и стихотворной, это не просто звучание стиха. Это звучание всей словесной ткани стихотворения,

Часть 3. Основные разделы психолингвистики

соотносительное выражаемым ею смыслам... Ни в каких фонемах или сочетаниях фонем...нет ничего, кроме возможностей, предоставляемых речи языком. Будут ли они осуществлены и к чему приведут, от речаря зависит, от поэта. Осмысляющая актуализация звуков в словах и подборах слов, это и есть его основное, всему прочему полагаемое в основу занятие...Осмысление звуков может очень тесно или очень издали быть связанным со смыслом содержащих эти звуки слов и предложений, но совсем с ним не связываться или вразрез ему идти оно, без вреда для поэзии, не может...Происходит следующее. Слова, сплетенные (или только приближенные одно к другому) своими звуками, сближаются и сплетаются также и смыслами или частью своих смыслов. Пламень начинает пениться, бокалы голубеть, невод становится неведомым, или, выражаясь менее картинно, смыслы этих шести или четырех этих слов образуют общее слабо расчлененное смысловое пятно, переставая быть смыслами слов и становясь смыслами их звучаний...> (Вейдле, 1995, с.73, 83, 109).

Поэтому звуковая инструментовка, не <работающая> на семантику, воспринимается как балласт, <вред для поэзии> - ср. затасканный в качестве отрицательного примера чуждый чарам черный челн у Бальмонта.

Особым видом звуковой инструментовки, <обслуживающим> и цементирующим строфику и композицию стиха, является рифма. Но в принципе она столь же се-мантична. Об этом убедительно писал Ю.М.Лотман, заключая, что в рифме <звуковое совпадение лишь оттеняет смысловое различие> (1964, с.73). Интересен его дальнейший, пожалуй, прямо психолингвистический анализ: <Происходит нечто, глубоко отличное от обычного языкового процесса передачи значений: вместо последовательной во времени цепочки сигналов.... - сложно построенный сигнал, имеющий пространственную природу - возвращение к уже воспринятому. При этом оказывается, что уже раз воспринятые по общим законам языковых значений ряды словесных сигналов и отдель-Глава 11. Психопоэтика

ные слова... при втором (не линейно-языковом, а структурно-художественном) восприятии получают новый смысл> (там же).

Есть ли грамматика у поэзии и поэзия у грамматики? Легко усмотреть в названии этого параграфа аллюзию к известнейшей статье Р.О.Якобсона (1961). Автору настоящей книги представляется, что и у Р.О.Якобсона, и у бесчисленного множества его последователей нечетко разграничены отношения грамматических значений (грамматических категорий), формально-грамматических конструкций и лексика-грамматических фигур. Грамматика как система реляционных отношений имеет так же мало общего с поэзией, как структурная (реляционная) фонология. Недаром Ю.М.Лотман вынужден был констатировать: <Увлекшись красивой параллелью грамматики и геометрии, Р.Якобсон склонен противопоставлять грамматические - чисто реляционные значения материальным лексическим. В поэзии безусловное разграничение этих уровней... не представляется возможным> (1964, с.125-126).

Вероятно, у поэзии есть <содержательная грамматика>, но нет <формальной грамматики>. Естественно, более глубоко затрагивать этот вопрос в рамках настоящей книги нецелесообразно.

Техника стихотворной речи: лексика и семантика. Ю.Н.Тынянов (1924) различает основные и второстепенные признаки лексического значения. Если в обычной (нестихотворной) речи мы руководствуемся при выборе слов почти исключительно их основными признаками, то в русской поэтической речи XX в. слова в стихоряде подбираются не только по основным, но и по второстепенным признакам, по вторичной семантической окраске. Эти второстепенные признаки слов внутри стихоряда, взаимодействуя, образуют своеобразный семантический настрой; отдельные контексты, кумули-руясь, могут образовывать настолько <насыщенный> контекст, что становится возможным пропуск какого-либо существенного по основным семантическим признакам

Часть 3. Основные разделы психолингвистики

слова внутри стихоряда (явление, в обычной речи невозможное или крайне редкое): В кабаках, переулках, в изви-вах,/В электрическом сне наяву... (Блок).

В стихоряде нередко целенаправленно используются слова без основного признака - имена собственные, слова иностранных языков, <заумные> слова и т.д.: От Рушука до старой Смирны,/0т Трапезунда до Тульчи... (Пушкин).

< Назад | Дальше >