Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

А. М. Айламазьян "Метод беседы в психологии"

глубине души я есть. Это — реальность, которую другие люди определяют словом «надежный*.

2. Очень близко с этим связан другой вопрос: «Могу ли я достаточно выразительно передать, что я есть в данный мо­мент, чтобы это выглядело недвусмысленно?& Я думаю, что причиной большинства моих неудач в создании помогающих отношений являются неудовлетворительные ответы на эти два вопроса* Когда я испытываю чувство раздражения к какому-либо человеку, но не осознаю этого, при общении передаются противоречащие друг другу сообщения. Мои слова передают одно сообщение, но с помощью каких-то едва уловимых средств я передаю и раздражение, которое чувствую, а это приводит моего партнера в замешательство, делает его недо­верчивым, хотя он также может не осознавать, что является причиной его затруднений. Если я не слышу, что происходит во мне, не воспринимаю этого из-за моей собственной защит­ной реакции, не дающей возможности осознать свои чувства, тогда и приходит эта неудача. Это заставило меня прийти к выводу, что основное для человека, который хочет создать любой вид помогающих отношений, заключается в том, что­бы

понять, что прозрачность чувств всегда полезна* Если в отношениях с другим человеком мои чувства соответственно осознаются, если никакие чувства, существенные для данно­го отношения, не спрятаны ни от меня, ни от другого челове­ка, тогда я могу быть почти уверен, что отношения будут помогающими.

Выражаясь иначе, если я могу создать помогающие отно­шения с самим собой (если я смогу осознать и принять мои собственные чувства), тогда имеется большая вероятность, что я смогу сформировать помогающие отношения с другим че­ловеком*

Принять себя самого в этом смысле и дать себе возмож­ность показать это другому человеку — это для меня сейчас самая трудная задача, которую никогда не удается решить. Но уяснить, что это является моей задачей, было очень по­лезно, так как это помогло мне понять, что было нарушено в

___________________________________________________211

межличностных отношениях, которые испортились, И поэто­му я также смог вывести их на конструктивный путь* Это значило, что если я должен способствовать личностному рос­ту других в отношениях со мной, то я должен расти сам; и хотя это часто болезненно, но очень обогащает.

* Третий вопрос следующий: «Могу ли я позволить себе испытывать положительные чувства к другому человеку — чувства симпатии, привязанности, любви, интереса, уваже­ния?* Это нелегко. У себя самого и у других я вижу некото­рый страх перед этими чувствами* Мы опасаемся, что если разрешим себе свободно испытывать эти положительные чув­ства, то попадем в ловушку. Они могут привести к выдвиже­нию каких-то требований к нам, или мы в свою очередь мо­жем обмануться в своем доверии к другому человеку. Мы боимся подобных последствий. Поэтому ответная реакция проявляется в тенденции создавать дистанцию между нами и другими — б виде «отчуждения*>, «профессионального» отно­шения, безличного отношения*

У меня имеется глубокое убеждение в том, что одна из важных причин профессионализации любой области знания состоит в том, что она помогает сохранять эту дистанцию. В области медицины мы изобретаем сложные формулировки диагноза, в которых человек представляется как предмет. В обучении и управлении мы создаем множество оценивающих процедур, так что опять человек воспринимается как пред­мет* Я думаю, что с помощью этих средств мы удерживаем себя от проявления личной привязанности к другому челове­ку, которая могла возникнуть, если бы мы восприняли эти отношения как отношения между двумя людьми. Когда мы поймем, что хотя бы в определенных отношениях или в опре­деленное время в этих отношениях совершенно безопасно про­являть личную привязанность, то есть питать к другому поло­жительные чувства, —- это будет настоящим достижением,

4, Следующий важный вопрос, вытекающий из моего лич­ного опыта, таков: «Достаточно ли я сильный человек, чтобы позволить себе быть отличным от других? Способен ли я не-

212 __ _________

преклонно уважать свои собственные чувства так же, как чувства и нужды других людей? Умею ли я владеть своими чувствами и, если нужно, выражать их, как что-то, принад­лежащее исключительно мне? Достаточно ли я тверд в этом отличии от другого человека, чтобы не быть подавленным его депрессией, испуганным его страхом, поглощенным его зави­симостью от меня? Достаточно ли твердости в моем внутрен­нем «Я&, чтобы понять, что я не повержен его гневом, не поглощен зависимостью, не порабощен его любовью, но су­ществую независимо от другого человека со своими собствен­ными чувствами и правами? Когда я свободно чувствую эту силу — быть отдельным, непохожим на других человеком, тогда я обнаруживаю, что в состоянии гораздо глубже пони­мать и принимать другого человека, так как я не боюсь поте­рять себя *,

5. Следующий вопрос тесно связан с предыдущим: «Доста­точно ли я чувствую себя в безопасности, чтобы допустить его отдельность, непохожесть на меня? Могу ли я допустить, чтобы он был тем, кто он есть, — честным или лживым, инфантиль­ным или деятельным, отчаявшимся или чересчур уверенным в себе? Могу ли я дать ему эту свободу? А может быть, я же­лаю, чтобы он следовал моему совету , зависел от меня или даже копировал меня?* В связи с этим, я думаю» представля­ют интерес результаты небольшого исследования, проведен­ного Фарсеном, обнаружившим, что плохой и некомпетент­ный консультант предпочитает работать с податливыми кли­ентами, стремящимися быть похожими на него, С другой сто­роны, наилучший и более компетентный консультант может взаимодействовать с клиентом в течении многих бесед, не мешая свободному развитию совершенно отличной от него личности клиента. Я бы хотел принадлежать к этой после­дней категории специалистов, будучи родителем, управляю­щим или консультантом.

6- Другой вопрос, который я задаю себе, следующий: «В состоянии ли я допустить себя полностью в мир чувств и лич­ностных смыслов клиента и видеть их такими нее, какими их

___________________________________________________213

видит он? В состоянии ли я так глубоко войти в его личную жизнь, чтобы потерять желание ее оценивать или судить о ней? Могу ли я так тонко ощущать ее, чтобы свободно дви­гаться в ее пространстве, не попирая те ценности, которые так ему дороги? В состоянии ли я так верно воспринимать ее, чтобы понять не только очевидный для него смысл его суще­ствования, но и те смыслы, которые еще подразумеваются, видятся ему нечетко? Может ли это понимание быть безгра­ничным?» Я думаю о клиенте, который сказал: «Каждый раз, когда я нахожу кого-либо, кто не полностью понимает меня в данный момент, обязательно появляется момент, когда меня опять не понимают.» Всю жизнь я гоняюсь за тем, чтобы кто-то меня понял».

Что касается меня, то я нахожу, что легче понимать и выражать это понимание отдельно взятым клиентам, чем учащимся на уроке или сотрудникам, с которыми я работаю. У меня сильное искушение «поправить» учащегося или ука­зать сотрудникам на их ошибки в рассуждениях. Однако, когда я могу взять на себя смелость понимать других в этих ситуациях, наблюдается взаимное удовлетворение. Что каса­ется клиентов во время психотерапии, то я часто бываю по­ражен тем, что даже минимальное эмпатическое понимание — нелепая и неверная попытка понять запутанную сложность смыслов клиента — бывает полезно; хотя, вне сомнения, наи­большая польза бывает тогда, когда я могу понять и четко сформулировать смысл его жизненного опыта, являющийся для него неясным и запутанным.

7. Следующий спорный вопрос: «Могу ли я принять все качества человека, которые он проявляет? Могу ли я принять его таким, какой он есть? Могу ли я выразить это отноше­ние? Или я могу принять его при определенных условиях, одобряя некоторые из его чувств и молча или открыто не одоб­ряя другие?» Мой опыт показал, что, если мое отношение зависит от каких-то условий, у человека не могут изменяться или развиваться те качества, которые я не могу полностью принять. И когда после (иногда слишком поздно) я стараюсь

214__________________________________________________

понять, почему я был не в состоянии принять в нем все его качества, я, как правило, обнаруживаю, что это происходит оттогоt что я был напуган каким-то чувством. Если я должен быть более полезным для других, мне самому надо развиваться и принимать самого себя в этом отношении.

< Назад | Дальше >