Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

А. М. Айламазьян "Метод беседы в психологии"

ая его интересы. А это вы знаете из истории болезни, из беседы с родственниками, с ним самим. Если он математик, конструктор, вы даете какую-нибудь головоломку. Очень хо­рошо. Вы его не уговариваете, вы подыгрываете ему беседой*

Часто перед психологами ставится задача дифференциаль­ного диагноза больного. Врач говорит: «Я не понимаю, кто передо мной сидит. Вроде шизофреник, но мышление не на­рушено*. И оказывается, что когда вы проводили с ним экс­перимент, вы тоже не нашли ни опоры на слабые признаки, ни нарушения в общении. Так в чем же тут все-таки дело? Я приведу вам такой случай, который был в действительности. Я не могла у больного найти нарушения мышления, стала беседовать. Кто он, как он проводит время, читает ли он. Он говорит: «Да, читаю*. И добавил, что библиотека плохая,

80________________________________________________

ничего интересного нет, Это было в те времена, когда только что распространились романы Хемингуэя, Я говорю: «Вы та­кого писателя знаете?* — «Да, Это мой любимый писатель*• Я до сих пор помню, как он анализировал творчество Хемин­гуэя. Но этот же больной мог онанировать в присутствии сес­тры-санитарки. Кто это может быть? Органик? Но он не бу­дет тонко анализировать Хемингуэя* Значит, это расщепле­ние, которое может быть только у больных шизофренией. И выявилось это только в беседе.

Приведу еще один пример. Вы хотите выявить критичность больного. Как начать беседу? Поставьте вопрос так: «Вы жи­вете в палате, как Вы себя чувствуете?». Больной может от­ветить: «Сегодня голова болит» • — «Ну, ничего, А Вас не бес­покоят другие больные?». И вот оказывается, что такой чело­век дружит с настоящим алкоголиком, и не видит его стран­ностей.

Другой пример. У нас лечился от алкоголизма один из

наших знаменитых актеров. Он не дружил с алкоголиками, не говорил, кто он. Его имя было обычным, но вместе с тем всем знакомым* Он не говорил, кто он такой* Больные его узнали, конечно» Я робела, я ему кубик Линка не дала. Как с ним поговорить? Он говорит: «Ну да, здесь лежат больные** Мы хотели перевести его в отдельную палату — отказался. Один больной его узнал- Он говорил: «Да, это я, ну и что?* Это большая критичность, большая внутренняя саморегуля­ция» Он не общался, не играл в домино с этими алкоголика­ми, но он их и не отваживал презрительно* Ну, подошел ал­коголик, спросил его что-то, он ответил ему.

Когда вы беседуете с больным, вы должны его знать, но не должны показывать этого; и упаси бог вас сказать: «Я вычитал в истории болезни то-то и то-то» * Это должно выявить­ся. В истории болезни, например, написано, что больной об­щается только с таким-то* Но вы этого не знаете. Он сам вам говорит, что общается с Ивановым, Сидоровым, Петровым.

Очень сложно проводить беседу с экспертными больными, которые находятся на судебной экспертизе, потому что они знают, где они находятся, для чего они здесь* На экспертизу

__________„_^________ 81

больного посылает следователь. Ни в коем случае не надо начинать с его дела, не надо спрашивать, что он сделал про­тивоправного, как он к этому относится* Но вы и не должны делать вид, что ничего не знаете. Вы по большей части огра­ничиваетесь вопросами о его здоровье, как он себя чувствует, дают ли ему лекарства, не помешают ли они опыту сегодня, то есть задаете самые нейтральные вопросы. Но есть еще один момент в такой беседе* Это — время беседы, проводите ли вы беседу до или после эксперимента. Беседа после эксперимен­та может строиться иначе. Тогда вы уже можете спросить прямо, как он сам оценивает свои достижения: «Вот как, по-вашему, Иван Иванович, Вы правильно решили задачу? Ка­кую бы Вы сами себе оценку поставили?» Так выявляется кри­тичность* Можно спросить: «Ну* как, по-Вашему, мы Вам дали какие-то вроде детские игрушки, кубики какие-то?», И вот тут очень важен ответ больного, потому что если человек кри­тичен, то он понимает, что этот кубик только выглядит как кубик: «Я понимаю, что Вы мне дали куб

ики не для того, чтобы посмотреть, как я их складываю, а, вероятно, Вы хоте­ли что-то другое посмотреть. Ну, как я при этом себя веду».* Он может это определить, может не определить.

Вы предлагаете больному выполнять реальные действия, а не заставляете его копаться в себе. Вместо того, чтобы обра­щаться к специальной рефлексии, достаточно узнать отноше­ние больного к эксперименту.

Например, к вам пришел ребенок. Вы можете спросить: «Петя, а ты знаешь, для чего тебя послали сюда?». Один ска­жет: «Мне сказали, что играть*. А другой скажет: «Мне ска­зали, что играть, но я думаю, что не для этого. Вероятно, Вы хотите знать, глупый я или умный». По большей части дети понимают, что дело не в игре. И интересно, показывает вам

¦

ребенок, что понимает это, или не показывает.

Клиническая беседа не схематична, нельзя построить схе­му этой беседы* Молено построить схему негативно: вы не должны спрашивать больного о симптомах, вы не должны повторять вопросы врача, вы не должны спрашивать, как он оценивает свое лечение- Есть некоторые вещи, которых не надо

82_____________________________________„__________

касаться* А положительные инварианты беседы вытекают из того, с чем больной пришел и, главное, для какой задачи он пришел; и еще: для того, чтобы выяснить, кто перед вами си­дит, вы должны выяснить особенности его личности до болез­ни* В детских санаториях, клиниках это просто, потому что история болезни есть всегда, есть показания матери. А со взрослыми это ведь очень сложно. Врачу трудно собрать ана­лиз детства и трудно опираться на него в беседе. Хотя с како-го-то времени вы можете спросить: «А Вы семейный чело­век?» — «Да». Но никогда не задавайте вопрос: «Как Вы с женой, ладите или не ладите? &• Это должно как-то косвенно выясниться: «Вы семейный человек? А жена ваша живет в Москве тоже?» — «Нет. Она в Новосибирске»- — «Вам, веро­ятно, тяжело?». И тут иногда выплывает то, что он никогда сам вам не скажет, И в зависимости от того, что он вам ска­жет, вы уже можете беседу построить дальше- Один скажет: «Мне очень тяжело, я тоскую». А другой скажет: «Вы знае­те, я хочу от нее отдохнуть». Бывают и такие случ

аи. Так что, кое-что таким косвенным образом вы можете узнать. Поэто­му я хочу вас немножко разочаровать, показать вам, что бе­седа с психическим больным — это очень сложная, филигран­ная работа и ее может проводить психолог, знающий клини­ку. Он не должен повторять доктора, но он должен многое знать, он должен читать Гиляровского, Ганнушкина.

< Назад | Дальше >