Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

А. М. Айламазьян "Метод беседы в психологии"

— Вы много очень здесь слышали. Вот где газет не надо. Шатов предупреждал вас обо мне? А?

— Нет. Я, впрочем, знаю господина Шатова, но давно уже не видал его».

Является ли состоявшийся разговор обменом информацией: есть ли у Ставрогина сходство с матерью, кто бывает у Тихона и какие факты из жизни Николая Всеволодовича ему известны? Но тогда зачем Ставрогин навязчиво повторяет; «никакого сходства, даже со-вер-шенно»; или опять и опять произносит: «никогда не слы­хал, никогда не слыхал*; затем замечает: * ужасно много времени у вас лишнего, вот где газет не надо» и т. п.? Понять смысл про­исходящего можно, только представив такую реплику как дей­ствие субъекта в его психологических обстоятельствах. В данном случае Ставрогин (как мы уже показывали) пытается убедить себя в несходстве и т. п., отрицая «версию» Тихона, иронизируя над ним.

Наконец, Ставрогин находит еще одну точку соприкоснове­ния с Тихоном, который оказывается не чужд и светским, и во* енным интересам, интересуется самой разнообразной литерату­рой, далеко не религиозного содержания. Разговор Ставрогина с Тихоном продолжается так:

*— Гмч* Что это у вас там за карта? Ба, карта последней вой­ны! Вам-то это зачем?

— Справлялся по ландкарте с текстом. Интереснейшее опи­сание.

— Покажите; да, это недурное изложение. Странное, однако же, для вас чтение.

Он придвинул к себе книгу и мельком взглянул на нее. Это было одно объемистое и талантливое изложение обстоятельств последней войны, не столько, впрочем, в военном, сколько в чисто литературном отношении. Повертев книгу, он вдруг нетерпели­во отбросил ее.

— Я решительно не знаю, зачем я пришел сюда? — брезгли­во произнес он, смотря прямо в глаза Тихону, будто ожидая от него ответа.

— Вы тоже как бы нездоровы?

— Да, нездоров.

32___________„^__^_____________ ._________

И вдруг он, впрочем в самых кратких и отрывистых словах, так что иное трудно было и понять, рассказал, что он подвер­жен, особенно по ночам, некоторого вида галлюцинациям, что он видит иногда или чувствует подле себя какое-то злобное су­щество, насмешливое и "разумное", "в разных лицах и в разных характерах> но оно одно и то же, а я всегда злюсь*»"

Дики и сбивчивы были эти открытия и действительно как бы шли от помешанного. Но при этом Николай Всеволодович гово­рил с такою странною откровенностью, не виданной в нем ни­когда, с таким простодушием, совершенно ему не свойственным, что, казалось, в нем вдруг и нечаянно исчез прежний человек совершенно. Он нисколько не постыдился обнаружить тот страх, с которым говорил о своем привидении. Но все это было мгно­венно и так же вдруг исчезло, как и явилось*.

Что же произошло и что же изменилось в состоянии Ставроги­на? Что означают слова Достоевского (а в атом гениальном тексте нет ни одного случайного слова) о странной, невиданной откро­венности Ставрогина, о совершенно не свойственном ему просто­душии? Какой человек вдруг исчез? Как будто исчез Ставрогин раздвоенный, исчезло то другое в Ставрогине, что мешало совер­шить поступок и признаться в своей слабости, остался Стаярогин-ребенок, признающий свою беспомощность и ищущий поддерж­ки и совета, растерянный и кающийся (и это был тот Ставрогин, к которому обращалс«1 Тихон).

Мы ограничимся этим маленьким отрывком из беседы Николая Всеволодовича Ставрогина с Тихоном, собственно самым началом встречи и происшедшего диалога* На этом примере нам хотелось показать, как устанавливается контакт в ходе беседы и какая проблемная ситуация порождает по­требность в общении» в данном случае, это задача проясне­ния или ориентировки в собственных мотивах и побуждени­ях, задача их соотнесения и выбора, без которого невозмож­но решиться на тот или иной поступок• Задача же эта, как отмечал А. Н. Леонтьев, не «решается арифметически*, ска­жем , сложением векторов — этот мотив больше, а этот мень­ше. Общение одновременно выступает и как средство реше­ния такой задачи, и как и^ль объединения людей, позволяю­щая чувствовать свое единство с миром.

______________________________________________________33

Как же устанавливаются отношения общения и в чем их сущность? В рамках деятельностного подхода в психологии можно указать на цикл работ А. У. Хараша по этой теме. Согласно его точке зрения, противопоставляющей ролевое и собственно интерсубъективное, диалогическое общение, последнее в отличие от первого принципиально открыто, по­скольку оно предполагает взаимное посвящение партнеров в действительные мотивы их деятельностей1. Следующий важный момент заключается в наличии общего мотива дея­тельности: в диалогическом общении «его партнеры — это партнеры в собственном смысле слова, не соглядатаи, а со­беседники, объединенные общностью действительного мотива и связанные отношениями соавторства, взаимной поддерж­ки и взаимопомощи»г. Таким образом, процесс общения ста­новится совместной деятельностью, позволяя сосредоточиться на предмете диалога.

Данные положения позволяют думать, что психологичес­кое содержание связи между субъектами в процессе обще­ния, так называемого контакта, может быть осмыслено как общность мотивов деятельности участников. Однако и опре­деленные взаимоотношения общения, и контакт устанавли­ваются не сразу (в приведенном выше отрывке из беседы Ставрогина и Тихона представлены как приемы, так и ди­намика данного процесса), они являются следствием опре­деленного психологического процесса — поиска общего мо­тива участников диалога, Общность мотивов появляется не вдруг, к ней еще надо прийти, прийти надо и к открытости своих мотивов другому, и к особым взаимоотношениям вза­имопомощи и поддержки.

Рассмотренный выше подход к анализу проблемы общения позволяет задать тот теоретический и методический контекст,

< Назад | Дальше >