Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Аверьянов Л.Я. "Хрестоматия по психологии"

Формирование человеческого "Я" в процессе реального вза­имодействия индивида с другими людьми в рамках определен­ных социальных групп и в зависимости от выполняемых лич­ностью ролей было исследовано американским ученым Джорд­жем Гербертом Мидом (1863—1931), родоначальником интеракционистской (от interaction — взаимодействие) ориентации в социальной психологии. В противоположность тем, кто считал, что "образ Я" дан индивиду непосредственно или формирует­ся путем обобщения самоощущений. Мид утверждает, что са­мосознание - это процесс, в основе которого лежит практичес­кое взаимодействие индивида с другими людьми. "Индивид познает себя как такового не прямо, а только косвенно, с част­ных точек зрения других членов данной социальной группы или с обобщенной точки зрения всей группы, к которой он при­надлежит, ибо он входит в свой собственный опыт как Я или как индивид не прямо и непосредственно..., а только став для себя таким же объектом, каким являются для него другие инди­виды. Объектом же для себя он может стать, приняв отноше­ния к себе других индивидов, в рамках той совместной обще­ственной деятельности, в которую они вовлечены". Чтобы ус­пешно взаимодействовать с другими людьми, необходимо пред­видеть реакцию партнера на то пли иное твое действие. Рефлек­сия на себя есть, по сути дела, не что иное, как способность поста­вить себя на место другого, усвоить отношение других к себе.

Простейшей моделью этого процесса может служить, по Миду, психология детской игры. Сначала ребенок просто подражает поведению окружающих его людей. Он выступает то в роли воспитателя, делая кому-то замечания, то в роли воспитуемого - сам исполняет только что данные указания. Но эти сменяющи­еся роли еще не интегрированы в определенную систему. В каждый данный момент ребенок представляет себя кем-то другим. Отсюда - внешняя непоследовательность его действий, которые можно понять, только зная, кем он себя в данный мо­мент воображает и как он определяет свою роль. Он может воображать себя не только человеком, но и животным и даже неодушевленным предметом (например, паровозом). В отноше­ниях с людьми ребенок не столько "принимает роль" другого (ставит себя на его место), сколько идентифицируется с ним, усваивая при этом и его отношение к себе, либо столь же одно­значно приписывает другому свои собственные мотивы.

По мере усложнения игровой деятельности ребенка круг его "значимых других" расширяется, а его отношения с ними ста­новятся все более избирательными. Это требует и более слож­ной внутренней регуляции поведения. Чтобы участвовать в коллективной игре (например, в футбол), ребенок должен усво­ить целую систему правил, регулирующих отношения между игроками, и уметь сообразовать своп действия со всеми други­ми членами команды. Это значит, что он ориентируется уже не на Отдельных конкретных других, а па некоего "обобщенного другого". Овладеть ролью вратаря -значит усвоить правила игры и те ожидания (экспектации), которые предъявляются к вратарю всеми членами команды. Соответственно и самооцен­ка себя в роли вратаря (хороший я вратарь или плохой) зави­сит от того, насколько данный индивид отвечает этим ожидани­ям. Но эта закономерность существует не только в игре. Человек в принципе не может осознать и описать себя без помощи категорий, обозначающих его пол, возраст, социальную принадлежность, род занятий, семейное положение и т. д. Каждая такая характеристика ("мужчина", "взрослый", "учитель", "отец") обозначает занимаемую индивидом социальную позицию и связанную с этим систему взаимных ожиданий.

В концепции Мида "Я" предстает как производное от груп­пового "Мы", которое оно косвенно включает в себя, причем содержание "Я" обусловлено уже не мнениями других людей, а реальными взаимоотношениями с ними, их совместной деятель­ностью. Кроме индивидуальных "значимых других" появляет­ся обобщенный, "генерализованный другой", которым может быть не только семья или игровая группа, но и общество в целом. "Индивидуальное Я", подчеркивал Мид, по просто "включает" в себя отдельные социальные компоненты, но все оно целом "есть по самой сути своей социальная структура, вырастающая из социального опыта".

Описание личности и ее "Я" через групповые принадлежно­сти и социальные роли, по сути дела, лишь переводит на язык психологии то, к чему давно уже пришли философы (вспомним гегелевскую схему перехода от единичного самосознания к все­общему, фейербаховское обнаружение "Я" в "Ты" и, наконец, высказывание К. Маркса о Петре и Павле). Однако употреб­ление термина "роль" в данном случае не следует истолковы­вать, что нередко случается, как прямое сведение личности к совокупности выполняемых ею социальных функций или, еще того хуже, к ложному, разыгрываемому поведению.

"Конечно, ребенок усваивает то, как он должен вести себя с мамой, скажем, что ее нужно слушаться, и он слушается, но мож­но ли сказать, что при этом он играет роль сына пли дочери? — спрашивает известный советский психолог А. Н. Леонтьев. Столь же нелепо говорить, например, о "роли" полярного ис­следователя, "акцептированной" Нансеном: для него это не "роль", а миссия. Иногда человек действительно разыгрывает ту или иную роль, но она все же остается для него только "ро­лью", независимо от того, насколько она интернализирована. "Роль" - не личность, а, скорее, изображение, за которым она скрывается". Но если "роль", как следует из определения само­го А. Н. Леонтьева, есть программа, "которая отвечает ожидае­мому поведению человека, занимающего определенное место в структуре той или иной социальной группы", или "структури­рованный способ его участия в жизни общества", то она никак не может быть "изображением" лица. Иначе придется признать, что личность существует не только вне общества, но даже и вне своей собственной социальной деятельности. Ведь "структури­рованный способ участия в жизни общества" есть не что иное, как структура деятельности человека.

Источник этого противоречия лежит в логической подмене понятий, точнее, системы отсчета. Социальная психология, кото­рую критикует А. Н. Леонтьев, рассматривает объективный процесс взаимодействия индивидов в обществе, выводя из него их самосознание. А. Н. Леонтьев же имеет в виду то, как сам индивид воспринимает и оценивает свои действия. Ребенок может быть искренне любящим и послушным или только при­творяться таковым, и разница здесь весьма существенна. Но это не отменяет того, что существует определенное социальное определение детской роли, в свете которого оценивается пове­дение конкретного ребенка и которое не может не преломляться в его собственном самосознании ("я хороший, потому что слушаюсь маму").

"Ролевое" описание диалектики индивидуального и соци­ального осуществляется на трех различных уровнях: в рамках безличной макросоциальной системы (социологический уровень), в рамках непосредственного межличностного взаимодействия (социально-психологический уровень) и в рамках индивиду­альной мотивации (внутриличностный уровень).

В социологии, предметом исследования которой является социальная система, "социальная роль" понимается как безличная норма, функция, связанная с определенной социальной позицией и не зависящая от личных свойств занимающих эту позицию индивидов; "роль" учителя, инженера или отца семейства социологически задана общественным разделением труда и иными объективными процессами, не зависящими от воли отдельного индивида. Хотя требования, предъявляемые к чело­веку занимающему эту позицию, далеко не всегда формулиру­ются так однозначно, как в воинском уставе или должностной инструкции, они тем не менее вполне объективны. Чтобы по­нять, к примеру, соотношение отцовской и материнской ролей в современной семье, надо учитывать прежде всего реальное раз­деление труда между мужчиной и женщиной, соотношение их семейных и внесемейных обязанностей, структуру семьи, спосо­бы воспитания детей и т. д. Мнения же конкретных мужчин и женщин по этому вопросу, при всей значимости индивидуаль­ных вариаций, будут только отражением стереотипов массово­го сознания, за которыми в конечном счете стоят закономерно­сти социальной структуры.

Социальная психология в известной мере оставляет эти мак-росоциальные отношения "за скобками", понимая "роль" как структуру непосредственного межличностного взаимодействия. Привычные нормы поведения неизбежно стандартизируются и подкрепляются системой взаимных ожиданий. От человека, который несколько раз проявил остроумие, ждут, что он и в дальнейшем будет развлекать своих товарищей, и эта "роль шутника" так или иначе включается в его "образ Я".

Наконец, при исследовании внутриличностных процессов словом "роль" обозначают определенный аспект, часть, сторону деятельности лица, называя ее в данном случае "интериоризованной", то есть усвоенной, вошедшей "внутрь" личности ро­лью. Внимание здесь акцентируется прежде всего на том, как сам индивид воспринимает, сознает и оценивает ту или иную свою функцию (деятельность), какое место занимает она в его "образе Я", какой личностный смысл он в нее вкладывает. "Интериоризованная роль" - это компонент самосознания, отно­шение личности к некоторому аспекту собственной деятельности.

Таким образом, понятие "социальная роль" как бы связыва­ет деятельность личности и ее самосознание с функционирова­нием социальной системы, причем отправной точкой здесь яв­ляется не индивид, а социум. Но это разграничение в известной мере условно. Буржуазные социологи вслед за обыденным со­знанием часто делят жизнедеятельность личности на две части, из которых одна - формальная, застывшая, мертвая - приписы­вается "безличному" миру социальных ролей, а вторая - "лич­ная", эмоционально окрашенная - представляет то, чем инди­вид является "сам по себе", безотносительно к социальным ус­ловиям. В житейском обиходе сказать про человека; что он "ис­полняет роль" отца или учителя, все равно что сказать, что он "притворяется", что он "не настоящий" отец или учитель. Са­мому индивиду "ролевой" кажется только такая деятельность, которую он воспринимает как нечто более или менее внешнее, периферийное, условное, "разыгрываемое" для других, в отли­чие от "подлинного Я", без которого он просто не может себя представить. Но независимо от того, считает ли индивид свою работу ремеслом, призванием или даже миссией, хотя это весь­ма существенно для него самого, а также для морально-психо­логической оценки его как личности, социологически он во всех случаях исполняет определенную "профессиональную роль". И если энтузиастов на данный вид работы не находится, а обой­тись без него общество не может, начинают действовать такие вполне объективные механизмы, как материальное стимулиро­вание, государственное распределение специалистов и т. п.

Взаимопроникновение социально-ролевого и индивидуаль­но-личностного начал можно наблюдать во всех сферах жизне­деятельности людей. - Возьмем, например, Марксов анализ про­цесса обмена. В принципе отношения покупателя и продавца совершенно безличны. Продавец - всего лишь персонифици­рованный товар (скажем, голова сахара), а покупатель - персо­нифицированные деньги (золото). "Как только голова сахара становится золотом, продавец становится покупателем. Эти определенные общественные роли вытекают отнюдь не из че­ловеческой индивидуальности вообще, но из меновых отноше­ний между людьми, производящими свои продукты в форме товаров. Отношения, существующие между покупателем и про­давцом настолько не индивидуальны, что они оба вступают в них лишь поскольку отрицается индивидуальный характер их труда, именно поскольку он, как труд не индивидуальный, ста­новится деньгами". Но эти безличные экономические роли не являются чем-то абсолютно противоположным индивидуаль­ности, поскольку эти роли, как и эта индивидуальность, - про­дукт истории. "...Эти экономические буржуазные роли покупателя и продавца... суть необходимое выражение индивиду­альности на основе определенной ступени общественного про­цесса производства".

И так обстоит дело не только в практике, но и в самосозна­нии. Личность не может определить себя безотносительно к системе своих "социальных ролей"; она может сливаться, иден­тифицироваться с ними или отстраняться, дистанцироваться от них, даже противопоставлять себя им, но во всех случаях при определении своего "Я" они как бы служат для личности точ­кой отсчета.

Чем богаче структура жизнедеятельности индивида, чем шире круг его социальных принадлежностей, тем более сложным и дифференцированным будет его самосознание.

Во-первых, человек сталкивается с тем, что его разные обя­занности и роли, например, профессиональные и семейные, не совпадают, а иногда и противоречат друг другу. Эти межроле­вые конфликты активизируют работу самосознания, побуждая личность иерархизировать разные аспекты своей жизнедеятель­ности, соподчинять их соответственно какой-то шкале ценностей.

Во-вторых, каждая "социальная роль" есть отношение, кото­рое его участники могут определять по-разному (например, тре­бования, предъявляемые к учителю школьной администрацией, коллегами, родителями и учениками, могут существенно расхо­диться). Эти внутриролевые конфликты предполагают необ­ходимость самостоятельного, индивидуального определения собственной роли со всей вытекающей отсюда мерой ответствен­ности.

В-третьих, неодинаково сами отношение индивида к выпол­няемым ролям: одни функции и виды деятельности переживаются и осознаются как органические, неотделимые от собственного "Я", другие - как более или менее внешние, периферийные, "искусственные". Степень психологического отчуждения индивида от своих "ролей" зависит от многих причин как со­циального, так и психологического характера.

Социально-психологический подход к личности, предложен­ный интеракционистами, несомненно, открыл новые перспекти­вы для изучения проблемы "Я". Однако ему свойственна из­вестная односторонность.

Как справедливо отмечал Л. С. Выготский, "личность ста­новится для себя тем, что она есть в себе, через то, что она предъявляет для других... За всеми высшими функциями, их отношениями генетически стоят социальные отношения, реаль­ные отношения людей". Функции самосознания Выготский называл "третичными" функциями, имея в виду, что они производны как от непосредственного социального общения лич­ности, так и от ее уже интерноризованных и в этом смысле "вторичных" психических функций. Интеракционисты же видят преимущественно первое - непосредственное межлич­ностное общение, оставляя в тени как биологические основы индивидуальности, так и более широкие социальные детерми­нанты, в частности предметное содержание деятельности лич­ности.

< Назад | Дальше >