Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Эрих Нойманн "Глубинная психология и новая этика"

Как говорилось ранее, развитие человека происходит в направлении расширения сознания и усиления эго; но, с другой стороны, необходим мистический элемент, творческий процесс, характерный для преобразующей встречи между эго и не-эго. Развитие сознания связано двойным синтезом с развитием форм нуминозного.

Отделяя эго от центра сознания, каждое переживание нуминозного ведет к аппроксимации начальной ситуации и, следовательно, к более или менее ограниченной форме переживания Самости. Этот факт лежит в основе первобытных религий. То, что человек может переживать нуминозные явления и, — на более высоком уровне,— присутствие божества или самого Бога везде и во всем, находит свое отражение в почитании животных, демонов, в политеистической форме религии. Когда мы говорим об этом как о переживании Самости (пусть и в ограниченном объеме), мы имеем в виду, что хотя эго переживает здесь встречу с не-эго в ограниченной форме, нуминозное воздействует на него тем не менее с полным вовлечением психики.

Ограниченной форме не-эго здесь соответствует столь же ограниченная форма эго. Это малое эго, однако, оказывается столь же пораженным нуминозным переживанием при, скажем, встрече с деревом, заговорившим голосом демона (а вся психика оказывается в таком же волнении), как и в том случае, когда сознание большего объема и более сильное это повержено эпифанией божества.

Здесь мы, разумеется, не можем входить в детали психологических симптомов переживаний нуминозной Самости. Они всегда влекут за собой возбуждение или упоение ( intoxication), которые вызываются изменившимся и повысившимся уровнем ощущения Самости, изменениями в позиции это и в сознании, что означает также и изменение отношения к миру и коллективному.

Ввиду того, что переживание нуминозного всегда является переживанием Самости и “голоса”, несущего откровение, эго, на которое оказано воздействие, вступает в конфликт с доминирующей догмой сознания и элементами его воздействия. Мистическое и творческое переживание по своей природе противостоит доминирующей религии и доминирующему в сознании содержанию культурного канона: иными словами, оно в принципе имеет революционный и еретический характер. Можно сказать, что там, где поклоняются “данному”, признанному божеству, разрушено характерное отношение между эго и не-эго, определяющее мистическое явление. Следовательно, все мистические направления стремятся к растворению традиционных религий и ритуалов, хотя часто это стремление прикрывается словами об “обновлении” старых религиозных форм. Подлинное основополагающее переживание нуминозного обязательно должно быть направлено против обычного, коллективного, догматического, ибо оно всегда переживается наново.

Таким образом, любой мистицизм, заключающийся в переживании догматически определенного или догматически определимого содержания, представляет собой либо мистицизм низкого уровня, либо замаскированный мистицизм. К случаю мистицизма низкого уровня относится такой вариант, когда личность, не владеющая культурным каноном и не усвоившая религиозную догму, захвачена одним из архетипических содержаний этого канона и мистически переживает его: примером здесь может служить мистическое переживание архетипического содержания какого-либо христианского культурного канона находящимися на низкой ступени развития обитателями африканской страны. В таком случае мистическое переживание обнаруживает все симптомы первобытного мистицизма. Это тоже “подлинный” мистицизм, однако его следует называть мистицизмом низшего порядка, ибо феноменология мистического переживания регрессивна относительно архетипического культурного канона. Однако такой мистицизм, который нередко встречается, когда культурный канон высшего порядка предлагается группе людей с менее развитым сознанием, менее значим по сравнению с явлением замаскированного мистицизма.

История знает много мистиков, которые, не желая подвергаться опасному обвинению в ереси, выбирали компромиссное решение и то ли сознательно, то ли бессознательно, пересматривали свои подлинные мистические переживания, иными словами, приспосабливали их к требованиям, налагаемым господствующими догмами. Поскольку мистические переживания в значительной степени основаны на архетипах, следовало бы ожидать соответствия высказываний различных мистиков. Действительно, такое соответствие мы обнаруживаем в психологических влияниях мистических переживаний, в вызванных ими изменениях личности, однако что касается содержания самого переживания, оно в большинстве случаев имеет сходство с господствующими догмами. Редко, например, встречается подлинный восточно-индийский символизм среди мистиков-католиков или наоборот. Примеры подобного пересмотра догм приводятся К. Г. Юн-гом при обсуждении высказываний Брата Клауса и Игнатия Лойолы. [6,7,8]

Нет сомнений в том, что страх перед преследованиями за ересь повсеместно способствовал одиночеству мистиков. Направленная против коллективного сознания природа их переживаний и часто свойственная им крайне односторонняя интровертная типология также объясняют, по какой причине столь многие мистики проповедовали презрение к миру и бегство от него. Мы не можем удовлетвориться личностной и редуктивной интерпретацией обозначенных явлений, хотя мистическая враждебность к миру и, в особенности, к женщинам, весьма сходна с известными невротическими симптомами. Но даже имея дело с невротиками, мы различаем положительные и отрицательные неврозы; если даже в этом случае редуктивный личностный подход оказывается неадекватным, то каким образом может подобный подход позволить адекватно объяснить такое важное для истории человеческого разума явление, как мистицизм?

Хотя мы и попытаемся дать общую картину взаимоотношений между мистицизмом и неврозом только во второй части нашего исследования, кратко затронем эту проблему уже сейчас. Развитие эго и сознания приводит в любом смысле к изоляции; оно ведет к одиночеству и страданиям эго. Однако в своем крайнем выражении оно приводит также и к изоляции и специализации сознания, к его полному поглощению чисто индивидуальным и к сосредоточенному только на себе существованию, которое более не может постигать жизнь в широком контексте или осознавать ее связь с творческой пустотой и более не способно к мистическим переживаниям. Невротическая крайность погружения в жесткое неподатливое эго и в сознание представляет собой полюс, противоположный первобытному или невротическому состоянию лишенного эго бессознательного существования. Стремление мистика избавить себя от мира, его изоляция и его эго, нацеленное на исчезновение в область творческого небытия — и тем самым вновь пережить однородное состояние Самости и единения, совершенства и блаженства — представляет собой понятное движение в направлении, противоположном движению эго к одиночеству и сознанию.

Однако здесь, как и везде, существует иерархия явлений. Так же как нам известна низшая, сомнамбулическая стадия творческого процесса, сомнамбулическая стадия в искусстве и пророчестве, мы знаем и о сомнамбулической форме мистицизма. В отличие от общепринятого мнения нам представляется, что так же, как высшие формы творческого процесса и пророчества появляются только в виде синтетических образований, вызванные усилением напряжения между эго и бессознательным, так и высшая форма мистицизма является синтетическим результатом повышения напряжения между эго и Самостью. Поэтому невозможен адекватный подход к мистицизму без умения различать и оценивать различные формы и степени отношений между эго, не-эго и Самостью. Любая попытка понять переживание мистического человека как выражение изменяющегося отношения между эго и Самостью должна опираться на психологию, которая учитывает различные стадии эго и сознания в их развитии из бессознательного, получая таким образом в свое распоряжение систему координат, позволяющую определять различные формы отношений между эго и Самостью. Такая интерпретация мистического человека, исходящая из эволюции сознания, дает возможность различать ранние, высокие и высшие уровни мистицизма. Предлагаемая иерархия относится как к этапам развития человечества, на протяжении которого возникло эго-сознание, так и к стадиям жизни индивида, которые, по меньшей мере в широком смысле, кратко повторяют филогенетическую эволюцию.

< Назад | Дальше >