Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Эрих Нойманн "Глубинная психология и новая этика"

На пути к крайне односторонней идентификации со злом сознание греха проходит множество иных ступеней и стадий. На начальной стадии идентификация со злом воспринимается как относительно безысходное отчаяние, вызванное земной, материальной, телесной и животной стороной жизни. Далее идет промежуточное состояние. Человек, наконец, начинает сознавать двойственность своей природы, одновременно доброй и злой. Однако и здесь превалирует страдание, вызванное злой стороной личности индивида (которую необходимо подавить), и поэтому “жизнь в этом мире”, например, в понимании пуритан и фарисеев, принимает аскетический, безрадостный, безжизненный характер.

Одна из особенностей этой установки заключается в том, что инфляция это и идентификация с этической ценностью способны сосуществовать с депрессией, вызванной сознанием греха. Высокомерие инфляции, которая знает, что есть “добро”, и самонадеянная уверенность в том, что в практической жизни индивид “творил добро”, способны сосуществовать со смиренностью глубокого раскаяния в грехе.

В этой психологии можно обнаружить все привходящие элементы, от морального иллюзионизма и исполнения заповедей господних как отражения личной праведности до обязательств борца за правое дело, напряженного страдания, вызванного дуализмом мира, отчаяния при виде зла своего сердца и разъедающего душу сознания греха. Однако в каждом из этих случаев переживание страдания придает жизни мрачноватый оттенок, и таким образом подавленный элемент возвращается, опосредованно входя в соприкосновение с сознанием.

В отличие от вытеснения, при котором все связи с темными. вызывающими страдание содержаниями разрываются благодаря отделению бессознательных компонентов, страдание позволяет супрессору (субъекту подавления) жить сравнительно нормальной жизнью. Он не подвергается, подобно репрессору, нападению и заковыванию со стороны темных сил бессознательного. Добровольное, жертвенное самоограничение и подавление составляет образ жизни, который не всегда превращает индивида в больного. Для коллектива, однако, такое подавление имеет губительные последствия, даже когда индивид обходится без психологической травмы. В то же время между этими методами — подавлением и вытеснением — существует много общего: в обоих случаях коллектив вынужден расплачиваться за ложную добродетель индивида.

Подавление и тем более вытеснение: приводит к накоплению в бессознательном подавленных или вытесненных содержаний. С точки зрения экономии энергии подавление находится в более выгодном положении. Подавленный элемент продолжает играть определенную роль в сознании, превращаясь в проблему, составлюшую предмет беспокойства сознательной психики. Борьба со злом требует к себе много внимания со стороны сознания. Эго также отдает значительную часть психической энергии подавленным элементам. В какой-то мере затраченная при подавлении энергия является психическим эквивалентом нереализации подавленного содержания. Энергия, которую следовало бы затратить на реализацию этого содержания, теперь передается данному содержанию в форме энергии, необходимой для его подавления. Эквивалентное количество энергии остается связанным с отвергнутым содержанием и затрачивается на реализацию механизмов торможения, блокирования и сдерживания, которые входят в аппарат подавления.

Упомянутая борьба с бессознательным имеет частичное оправдание с точки зрения развития сознания. Но ни перенос эквивалентной энергии, ни сознательное подавление, ни восприятие подавленных элементов через страдание не являются адекватными способами решения психологической проблемы, вызванной подавлением этически непризнанных (то есть плохих) компонентов личности.

С другой стороны, в вытеснении отсутствуют те частично ассимилятивные процессы, эквиваленты и предохранительные механизмы, которые можно обнаружить в подавлении. Силы и содержания, полностью вытесненные и лишенные средств доступа к сознанию, не остаются неизменными в сознании и не сохраняют первоначальный характер—они изменяются. Вытесненные содержания приобретают “регрессивный” характер и попадают в зависимость от отрицательного подкрепления. Данный контекст не позволяет нам подробно остановиться на процессе регресии.* И тем не менее здесь следует отметить, что при регрессии осуществляется активизация более примитивных форм реакции. Например, самоубийство, совершаемое в порыве страсти, представляет собой примитивную форму реакции, которая была преодолена благодаря развитию сознания (в форме совести), законодательства и правосудия. При регрессии происходят распад и замещение высших форм сознания низшей, примитивной реакцией.

Принято считать (мы не можем подробно остановиться на этой точке зрения), что содержания, способные стать сознательными, но лишенные доступа к сознанию, приобретают зловещий, деструктивный характер. Из повседневной жизни известно, что неспособность или нежелание признать существование какого-нибудь факта или содержания или, так сказать, “абреагировать” какой-либо материал нередко приводит к превращению безобидной мухи в слона. Отторгнутое от сознания содержание становится регрессивным и насыщается иными, примитивно-негативными содержаниями, что нередко приводит к превращению незначительного раздражения (в нестабильной личности) в приступ гнева или серьезную депрессию. Вообще говоря, изгнанные из сознательной психики силы накапливаются и создают в сфере бессознательного напряжение, которое носит отчетливо деструктивный характер.

Какова же в таком случае судьба, уготованная всем личностным компонентам, побуждениям, силам и инстинктам, которые изгоняются из жизни старой этикой? Чем догматичнее навязывается старая этика индивидам и обществам, то есть чем сильнее влияние совести, тем радикальнее осуществляется указанное изгнание и тем больше становится разрыв между сознанием с его ценностной идентификацией и бессознательным, которое в порядке компенсации занимает противоположную позицию.

' Jung. “On Psychic Energy”. CW. 8.

< Назад | Дальше >