Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

И.А.Бескова "Эволюция и сознание"

Допустим, что среди представителей сообщества (популяции) появляется некая особь А, являющаяся носителем мутации Х. При этом случайная мутация X такова, что изменяет фенотип особи и обусловливает появление определенного качества Рxxvi. В рамках традиционных представлений, относительно Р можно сказать, что оно влияет на качество жизни членов сообщества таким образом, что делает А более приспособленным к тем условиям, в которых живут представители данного вида. В результате А получает возможность лучше и дольше жить, оставляя больше потомства. Его потомство, унаследовав благоприятную мутацию, в свою очередь, станет лучше и дольше жить, оставив пропорционально большее число потомков и т.д. Так и происходит распространение качества Р в популяции в результате случайной мутации и давления естественного отбора.

На первый взгляд, это вполне логичное рассуждение. Однако так ли это на самом деле? Чтобы оставить большее число потомков, даже самый приспособленный представитель сообщества должен быть успешен в репродуктивном поведении. В противном случае даже хорошо питающийся и долго живущий член сообщества не сможет передать свои гены, включая случайную благоприятную мутацию, следующим поколениям. Действительно, лучшая приспособленность дает возможность оставить больше потомства. Но не будем забывать, что это возможность чисто потенциальная: ведь если бы по какой-то причине представители противоположного пола избегали особь-носителя ценной мутации в брачном взаимодействии, или случайная благоприятная (в плане когнитивной эволюции) мутация отрицательно влияла бы на репродуктивные способности особи-носителя, ни о каком большем оставлении потомства и речи бы не могло идти. Значит, вопрос устойчивого спонтанного предпочтения особи-носителя благоприятной мутации в брачном поведении не снимается фактом ее, возможно, лучшей приспособленности самим по себе. Все равно необходимо принять во внимание психологические механизмы, которые обусловливают то обстоятельство, что благополучная (в плане будущих полезных свойств) особь окажется и репродуктивно более успешной. Иначе говоря, необходимо объяснить, как возможно, что особь-носитель ценной мутации, которая впоследствии приведет к формированию важных когнитивных особенностей, уже сегодня оказывается предпочитаемой в брачном взаимодействии лишь на основании своей фенотипической специфичности.

Аргумент, что отбор будет происходить за счет того, что те члены популяции, которые не являются носителями интересующей нас мутации (и соответственно, не обладают адаптивно ценным качеством Р) просто вымрут из-за своей неприспособленности, не кажется мне убедительным по двум причинам. Во-первых, маловероятно, что изменение фенотипии, последовавшее за случайной мутацией, было значительным. Вернее так: возможно, что отдельная мутация единовременно вызовет резкие изменения фенотипа, но чаще всего такие изменения оказываются неблагоприятными для особи-носителя, приводя к гибели организма, а не к его экологическому процветанию. Во-вторых, если бы эволюция происходила путем значительных изменений, то тогда мы имели бы очень быстрые процессы: одно радикальное изменение, предпочтение особи-носителя на этом основании, другое радикальное изменение, – и новое качество сформировано.

Но известно, что эволюция – это длительный процесс, растягивающийся на многие поколения, иной раз на тысячелетия. Значит, вероятнее всего, изменения, совершающиеся в результате изначальной мутации Х незначительны и очень постепенны. Но если это так, то как может быть, что особь, отличающаяся от своих сородичей незначительно, получает значительные преимущества по сравнению с ними (и на этом основании предпочитается в брачном взаимодействии)? Аргумент, что не столько особь-носитель выигрывает, сколько “не носители” проигрывают, также сомнителен: если отличие несущественно, то почему проигрыш “не носителей” может быть так велик, чтобы послужить основанием для их вымирания?

Итак, вернемся к прежнему рассуждению. Пропорционально бульшая успешность в репродуктивном поведении связана с устойчивым предпочтением особи-носителя благоприятной мутации в брачных взаимодействиях. Иначе говоря, представителям противоположного пола такая особь почему-то должна казаться особенно привлекательной, причем именно на основании внешних особенностей, поскольку именно о них мы сейчас говорим (вопрос с когнитивным и социальным превосходством рассматривался раньше). Но почему вдруг некая особенность внешности большинством членов сообщества устойчиво и спонтанно может восприниматься как особенно привлекательная?

Мне кажется, что устойчивое предпочтение, которое способно привести к эволюционному закреплению тенденции, возможно только в том случае, если буквально все члены сообщества (или, по крайней мере, большинство) спонтанно стремятся к тому, чтобы выбрать данную особь своим брачным партнером. Но с чего бы такое единодушное предпочтение возникло, если соотносительное преимущество в результате обладания качеством Р, получаемое особью-носителем (по сравнению с ее непосредственным предком), невелико, а значит, и то экологическое преимущество, на которое делает упор стандартная интерпретация, незначительно?

Таким образом, складывается следующая ситуация: идея естественного отбора весьма полезна, поскольку позволяет объяснять эволюционные процессы на их собственной основе. В основании обсуждаемой формы отбора лежит более высокая репродуктивная привлекательность особи-носителя благоприятной мутации. Но что может обеспечивать эту устойчивую более высокую привлекательность? И вот здесь ключевой момент: это не может быть доминирующая успешность особи – ни когнитивная, ни социальная, ни фенотипическая, поскольку ее преимущество – по сравнению с непосредственными предшественниками (в соответствии с самой идеей эволюционных изменений) – не может быть подавляющим. Оно будет, если вообще будет, небольшим. Значит, должно быть какое-то другое основание для объяснения того, почему особь-носитель благоприятной мутации может устойчиво предпочитаться в брачных отношениях остальными членами сообщества.

Мне кажется, что можно предложить следующее объяснение. Устройство психологических механизмов, обеспечивающих эволюцию, таково, что особь, оказавшаяся носительницей благоприятной мутации, которая в будущем (подчеркнем это!) может привести к формированию селективно ценных качеств, остальными членами сообщества спонтанно воспринимается как сексуально привлекательная.

Что может лежать в основе такого предпочтения? Это самый сложный вопрос. И сложность здесь заключается в том, что надо обосновать возможность предварительного знания, а точнее, ощущения, перспективных для данного вида путей развития. Причем сделать это надо на рациональной основе, иначе все преимущества использования понятия “естественный отбор”, как объяснительной модели эволюции, будут утрачены.

Итак, как возможно спонтанное предощущение членами сообщества (особями данного вида), что та или иная фенотипически представленная у данной особи мутация является благоприятной для сообщества (вида) в целомxxvii?

Как мне кажется, для того, чтобы предложить рациональные обоснования такой возможности, надо постулировать, во-первых, что на каждом этапе эволюции структуры ее будущий оптимум уже представлен. И во-вторых, что во внешних параметрах (выражение лица, мимика, жесты, характерные позы, телодвижения, осанка, асимметрии лица и тела и т.п.) не только могут быть, но и действительно оказываются выраженными внутренние (психологические, мыслительные, эмоциональные) характеристики.

В этом плане интересны идеи, которые формулируются в рамках динамического структурализма. Это подход, который использует некоторые идеи синергетики, делая акцент на понятии “операциональной замкнутости” структур, поскольку именно наличие определенной замкнутости (прежде всего, организационной, структурной) обеспечивает возможность динамики в открытой нелинейной среде.

Представители этого направления пытаются выявить роль, которую играет замкнутость в объяснении возникновения, развития и эволюции структурно стабильных систем на разных уровнях организации – химическом, биохимическом, биологическом, психологическом и культурномxxviii.

В частности, они показывают, что наличие структуры свидетельствует о том, что “не все, что угодно, может происходить в середине океана поверхностных взаимодействий. Существует сердцевина стабильности, которая ограничивает и канализирует динамики, сердцевина, которая, более того, позволяет глобальным и осмысленным взаимодействиям осуществляться между системой и средой. Тождество динамически структурированных систем не может быть определено только в терминах пертурбаций, ведущих к определенным и всегда изменяющимся рамкам активности. Напротив, тождество определяется в терминах результатов взаимодействия между структурой и изменениями. Иными словами, оно определяется в терминах взаимодействия между, с одной стороны, внутренней иерархической организацией и характерными для нее свойствами сцепления, и, с другой стороны, пертурбациями, которые влекут динамику системы, но сущность которых в равной мере зависит от структуры системы. Это та разновидность тождества, которая определяет рамки активности и ситуативную осмысленность пертурбаций для системы. Таким образом, структуры – не есть платоновские формы, в которые нам следует просто верить; это формы, внедренные на определенных уровнях, отмеченные историей и, в определенных пределах, склонные к изменениям”xxix.

Идея представленности возможных вариантов будущего структуры на каждом этапе ее эволюции является одной из ключевых в синергетической картине мира: “В нелинейной среде (системе) скрыт, предсуществует как непроявленное спектр “целей” развития, будущих возможных структур. Отнюдь не любой произвольный путь эволюции может быть реализован в данной среде, а только определенный набор путей эволюции. И этот набор “целей”, или спектр структур-аттракторов эволюции, определяется исключительно внутренними, собственными свойствами открытой нелинейной среды (системы). Это – “молчаливое знание” самой среды… Система строится из будущего. Элементы настоящего довольно жестко выстраиваются в соответствии с определенным грядущим порядком… Сегодняшнее положение дел конструируется из будущего и посредством него”xxx.

Эти идеи, на мой взгляд, проясняют, как возможно, что эволюционный оптимум представлен в каждом данном варианте реализации структуры. А это, в свою очередь, позволяет понять, что у членов сообщества действительно может существовать неосознаваемое ими спонтанное предощущение движения данной конкретной структуры (конкретного носителя благоприятной мутации) в направлении видового оптимума.

Средством распознавания динамики к эволюционному оптимуму могут служить фенотипические признаки. Ведь известно, что внутренние, сущностные, глубинные параметры находят выражение во внешних формахxxxi.

Проекция ментальных характеристик на фенотипические параметры человека имеет в своей основе следующий механизм: рождаясь, ребенок еще не обладает сформированным психическим аппаратом, и первое время его взаимодействие с миром осуществляется исключительно посредством тела. Психика ребенка формируется на базе и под влиянием его первичного телесного опыта. Таким образом, уже на первых этапах развития человека как личности ярко проявляется связь внутреннего и внешнего, тела и психики. Затем в процессе дальнейшего роста, развития, социализации, у индивида создаются устойчивые паттерны реагирования. Формируясь на ментальном уровне, они выражаются в поведении, в двигательной, мышечной активностиxxxii.

Поскольку однотипная часто повторяющаяся реакция затрагивает определенную группу мышц, мышечный аппарат человека развивается неравномерно: некоторые участки тела находятся в постоянном напряжении, другие, наоборот, имеют пониженный тонус. Костная структура человека развивается до 25 лет, да и после этого она способна изменяться. В процессе роста индивида мышечные контрактуры, связанные с устойчивыми паттернами поведения, вызывают деформацию костной ткани, таким образом, формируя, помимо генетических предпосылок, индивидуальность человека на уровне его скелета, а также мышечного каркасаxxxiii.

Мы видим, что неразрывная связь между телом, внешностью человека, и его психологическими характеристиками – не вымысел. Все это говорит о том, что во внешнем облике действительно представлены внутренние (психологические и ментальные) особенности личности. И если психологические механизмы сформированы таким образом, что внешность особи-носителя благоприятной мутации устойчиво воспринимается как особенно привлекательная, действительно возможно, что в ходе отбора на основании фенотипических признаков будут отбираться ценные когнитивные качества.

< Назад | Дальше >