Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Додонов Борис Игнатьевич "Эмоция как ценность"

1 Обзор публикаций см. в кн.: М. С. Ровоаин. Философские проблемы теории памяти. М., 1986.

2 См. П. П. Блонский. Избранные психологи­ческие произведения. М., 1964, стр. 534.

раннего детства, с другой, разрабатывали специальные “методы” выявления последних путем психоанализа.

Здесь нет ни возможности, ни необходи­мости доказывать сомнительность фрейдист­ских интерпретаций проблемы воспоминания, это хорошо сделано другими авторами (Г. Уэллс, Ф. В. Бассин). Глубокому крити­ческому анализу подверглись и более “тон­кие” теории воспоминаний буржуазных пси­хологов, в частности теории Штерна и Гальбвакса (А. А. Смирнов, С. Л. Рубинштейн). Однако и до сих пор в позитивном плане всем этим теориям мы можем противопоста­вить не много конкретных исследований, хо­тя именно советская психология в целом внесла наиболее ценный вклад в разработку общей теории памяти (П. П. Блонский, А. А. Смирнов, А. Н. Леонтьев, А. Р. Лурия, Л. В. Занков и другие). Дело в том, что пер­воочередной задачей для молодой советской психологической науки была задача пере­смотра самого понимания памяти в свете ле­нинской теории отражения и трактовки пси­хики как деятельности; разрабатывался со­вершенно новый, конкретный подход к по­знанию закономерностей запоминания и вос­произведения материала. В этих условиях более узкая и порядком “скомпрометирован­ная” проблема роли воспоминаний в жизни личности, к тому же трудно поддающаяся экспериментальному исследованию, не могла временно не отойти на второй план.

Правда, в 30-х годах за исследование про­блемы воспоминаний взялся П. П. Блонский. Но его исследование пошло в мало интерес­ном направлении, ибо он не смог правильно определить сущность воспоминаний, полагая, что главная их особенность состоит в их не­произвольности1. Много позднее воспомина­ния стали объектом теоретического анализа С. Л. Рубинштейна, который проник в их суть гораздо глубже. Он охарактеризовал воспоминания не просто иначе, чем Блонский, а принципиально иначе. Блонский пытался усмотреть специфику воспоминаний в способе их актуализации, Рубинштейн — в их особой связи с прошлым и настоящим личности. По мнению последнего, “воспоми­нание — это представление, отнесенное к бо­лее или менее точно определенному моменту в истории нашей жизни”2. Такая трактовка помогает осознать ту особую роль, которую играют воспоминания в нашей жизни по сравнению с другими формами отражения опыта. “Эта сторона памяти, — пишет о них С. Л. Рубинштейн, — неразрывно связана со всем процессом формирования личности... Это историческая память, в которой вы­ражается единство нашего личного созна­ния. Это специфическая человеческая па­мять” 3.

С точкой зрения С. Л. Рубинштейна на воспоминания надо полностью согласиться. Подчеркнем только, что воспоминание, как

1 См. П. П. Блонский. Избранные психологи­ческие произведения, стр. 534.

2 С. Л. Рубинштейн, Основы общей психоло­гии, стр. 306.

3 Там же.

правило, это не бесстрастное отдельное пред­ставление, а цепь образов минувшего, как бы проникнутых определенным “страстным” от­ношением к нему. Это — эмоционально окра­шенное воспроизведение в памяти человека событий его жизни, которые имеют для него большую или меньшую личностную значи­мость.

Важной характерной чертой воспомина­ний является и то, что они как бы сближают прошедшее с настоящим, создавая своеоб­разную эмоциональную стереоскопичность, глубинность восприятия действительности.

“Ощущение” того, что “минувшее меня объемлет живо” (А. С. Пушкин), — важней­шая специфическая особенность всякого ис­тинного воспоминания, резко отличающая эту форму воспроизведения от всех других форм.

По своим характеристикам воспоминания могут быть крайне разнообразны: воспоми­нания произвольные и непроизвольные, при­ятные и неприятные, желанные и нежелан­ные, эпизодические и систематические; вос­поминания человека наедине с самим собой и коллективные; воспоминания с преоблада­нием образного или смыслового содержания; воспоминания-воспроизведения и воспомина­ния-узнавания; воспоминания с доминирова­нием осознанных или неосознанных ассоциа­ций.

Из всевозможных воспоминаний мы рас­смотрим здесь только те, к которым человек произвольно и систематически возвращается на протяжении своей жизни. Это воспоминания, которые стали ценностью для личности. Порой они столь дороги для человека, что поэт Ф. И. Тютчев, например, писал о их воз­можной утрате как о самой тяжелой для не­го потере.

Какую же субъективную и объектив­ную роль играют такие воспоминания в жиз­ни человека? Иногда полагают, что воспоми­нания — сомнительная привилегия тех, у ко­го все уже позади. Воспоминания, якобы по­гружая человека в его прошлое, уводят его от борьбы за будущее. Но это неверная точка зрения. Конечно, крайности бывают во всем, бывают поэтому и “издержки воспомина­ний”. Однако в целом воспоминания не толь­ко не препятствуют борьбе за будущее, на­против, именно они часто дают человеку си­лы для такой борьбы.

Чтобы понять, почему это так, подумаем сначала: а что, собственно, человеку бывает дорого в его воспоминаниях?

На первый взгляд может показаться, что вопрос этот — чисто риторического порядка. Ну, ясно же, человеку дорого все то, о чем он вспоминает: люди, природа, события. На са­мом деле это далеко не всегда так. Иной раз человек с удовольствием вспоминает о собы­тиях, повторения которых он отнюдь бы не желал. Так, участники Великой Отечествен­ной войны не без удовольствия вспоминают боевые эпизоды. Но разве они хотели бы, что­бы война повторилась? Конечно же нет. В чем же тогда дело?

К. С. Станиславский считал, что все дело во временной дистанции; время поэтизирует воспоминания1. Однако есть немало событий, не таких уж и тяжелых, о которых мы тем не менее вспоминать очень не любим. Поэтиза­ция, следовательно, носит избирательный ха­рактер и, значит, “виновато” в ней не одно) только время. Если вдумчиво проанализиро­вать наиболее притягательные для нас воспо­минания, то можно увидеть, что они привле­кают нас не столько отражающимся в них “голым содержанием”, сколько его психоло­гическим, личностным смыслом.

Бывший солдат-фронтовик с удовольстви­ем вспоминает о боевых днях своей молодо­сти не из-за любви к военной “романтике”, а из-за пережитых в то трудное время своих отношений к миру: ведь именно тогда он осо­бенно остро прочувствовал свою любовь к Ро­дине, узнал настоящую цену дружбе, скреп­ленной кровью, понял, чего стоит он сам. И сейчас, оживляя в своей памяти прошлое, он делает это главным образом ради того, чтобы снова и снова испытать эти дорогие для него отношения к миру. Сам он может этого не осознавать, но фактически вся притяга­тельность воспоминаний как раз в этом — в живом воспроизведении, воссоздании прежде пережитых отношений, в переносе их из прошлого в настоящее и проецировании в бу­дущее. Не случайно воспоминания часто пе­реходят в мечты. Не случайно люди нередко обращаются к воспоминаниям тогда, когда настоящее и будущее кажутся им беспро-

1 См. К. С. Станиславский. Работа актера над собой. М., 1938, стр. 349.

< Назад | Дальше >