Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Додонов Борис Игнатьевич "Эмоция как ценность"

коррелировать.

В интересах этого типа, таким образом, происходит новое усложнение функции эмо­ций: как бы поменявшись ролями “слуги” и “господина” с рождающими их потребно­стями, эмоции вновь фактически становятся на службу другим потребностям человека. Однако генетически и “тонально” они часто оказываются совершенно разнородны с этими последними — и это один из характерных признаков интереса. Например, у большин­ства ученых их интерес к науке несомненно включает в себя удовлетворение потребностей в служении людям и самоутверждении, одна­ко в процессе его функционирования ученые переживают главным образом гностические, а не альтруистические или глорические, эмо­ции. При этом в известной мере всегда сохраняется и отмеченная выше “самоцельная” значимость эмоций, которые, приобретая но­вые функции, не теряют и своих прежних качеств.

То обстоятельство, что, удовлетворяя свой процессуально-целевой интерес, чело­век действует и ради получаемого наслаж­дения и ради объективной цели, не должно, однако, приводить к представлению, будто такой интерес лишен внутренней целостно­сти. Напротив, целостность обеспечивается двуединой функцией его целевого компонен­та: последний как раз и определяет деятель­ность, которая своей процессуальной сторо­ной удовлетворяет прежде всего потреб­ность в эмоциональном насыщении, а своей результативной стороной — многие другие материальные и духовные потребности чело­века. Конечно, эта двуединая функция иде­ально выполняется только для запроектиро­ванных идеальных условий деятельности, а при нарушении их личности приходится жертвовать какой-то долей удовольствия ра­ди достижения результатов. Поэтому в про­цессе функционирования процессуально-це­левого интереса живое чувство интереса по­рою может на время исчезать, полностью ус­тупая место сознанию долга. Но, как уже го­ворилось, такие моменты не должны быть длительными и частыми, иначе непосредст­венный интерес-склонность в конце концов угаснет.

Из всего вышесказанного видно, что хотя интерес и объединяет в себе разные потреб­ности личности, и прежде всего наиболее специфичные “эмоциональные потребности”, только ими его содержание не исчерпывает­ся. Он содержит в себе и некоторую общую схему их одновременного удовлетворения посредством действования в определенной предметной сфере, почему мы иногда и ха­рактеризуем его как “психический меха­низм”.

Деятельность, в которой выражают себя интересы, может носить разный характер. Иногда она ограничивается только познава­тельными процессами, и тогда отмечают, что люди нечто смотрят с интересом, нечто слушают с интересом или нечто изучают с интересом. Порой при определении интере­са его только к одному этому характерному проявлению и сводят. Но, конечно, на самом деле человек может также и работать с ин­тересом, и играть с интересом и т. д. При этом в зависимости от конкретного характе­ра такой деятельности интерес будет выра­жаться через разные эмоции, иметь разную эмоциональную структуру. Этот-то факт зорко и подметил А. С. Ананьин, но он сде­лал отсюда неверный вывод, что интерес — это псевдопонятие, ибо специфического, все­гда себе равного чувства интереса не суще­ствует. Но дело не в чувстве. Чувство инте­реса (при частом наличии в нем и некото­рых отмеченных выше специфических мо­ментов), в общем, действительно, может быть разным и порой порождаться обыч­ными потребностями, еще не образовавшими особого механизма интереса-склонности. Так, познавательное отношение интереса

(интереса-чувства, процесса) легко рождает всякая неудовлетворенная потребность, на­пример пищевая. Недаром существует пос­ловица, что “у голодной кумы хлеб на уме”. Интерес этого рода действительно является познавательным аспектом потребности, как иногда его определяют. Но такой интерес можно обнаружить даже у кошки, с инте­ресом посматривающей на хозяйкину ко­шелку.

При длительном ущемлении какой-либо потребности, например, опять-таки, при том же голодании, эмоционально-познаватель­ное отношение к объекту способно приобре­сти черты некоторой устойчивости, времен­но эмансипироваться от потребности. Но и это чувство интереса еще не будет проявле­нием свойства личности. В книге воспоми­наний “Люди, годы, жизнь” Илья Эренбург рассказывает о своем поведении и самочув­ствии после длительной, но оставшейся по­зади голодовки следующее: “Нелегко было унять психологический голод. Пообедав, я останавливался возле булочной или колбас­ной, разглядывал хлебцы различной формы, сосиски, пирожки. Так смотрят любители на редкие безделушки в витрине антиквара. Я изучал меню, вывешенные у входа в мно­гочисленные рестораны; названия блюд зву­чали как стихи”1.

В подобном поведении писателя внешне было много такого, что присуще человеку с

1 И. Эренбург. Люди, годы, жизнь. М., 1966, стр. 283.

гастрономическими интересами. Но у него этот интерес был интересом-состоянием, обусловленным длительным ущемлением потребности и не имевшим специального механизма в структуре самой личности. Поэтому спустя непродолжительное время “психологический голод” угас. У людей же с гастрономическими интересами описанное отношение к пище не угасает, в сколь бы обеспеченных условиях они ни жили. Про­исходит это потому, что гурман стремится уже не к удовлетворению своей пищевой по­требности, а к удовлетворению потребности в “гастрономических переживаниях” и на­стойчиво ищет средства возбуждать их в себе как можно чаще и сильнее.

Поэтому, как уже отмечалось, основные особенности интереса-склонности не столько проявляются в специфике его переживаний, сколько в том, что он заключает в себе осо­бую программу организации этих пережива­ний. Это специальный психический меха­низм, побуждающий человека к такой дея­тельности, которая не только удовлетворяет его потребность в объективных достижени­ях, но и приносит ему желанное эмоцио­нальное насыщение. При этом он так “орга­низует” возбуждение одних потребностей человека, что они в конечном счете через посредство эмоций и деятельности начинают служить другим его потребностям.

Таким образом, интерес есть очень слож­ное образование человеческой психики. Ему трудно дать точную и краткую дефиницию, ибо “чем богаче подлежащий определению

предмет, т. е. чем больше различных сторон он предоставляет рассмотрению, тем более различными оказываются даваемые ему де­финиции” 1. В качестве же рабочего опреде­ления можно обозначить интерес как осо­бую психологическую потребность личности в определенных предметах и видах деятельно­сти как источниках желанных переживаний и средствах достижения желанных целей. Такое определение дает по крайней мере воз­можность четко отграничить интересы от других сходных с ними явлений, объяснить и другие их производные особенности. Глав­ные из них — их активность, экспансивность и способность усиленно стимулировать по­знавательную деятельность (что толкнуло некоторых психологов на трактовку их как проявления познавательной потреб­ности).

Поскольку механизм интереса включает в себя удовлетворение потребности в пере­живаниях, а интенсивно переживается толь­ко новое, это не может не придать деятель­ности, движимой интересом, усиленно поис­ковый, творческий характер. Хотя неудов­летворенная потребность тоже должна найти свой объект, но, выражаясь метафорически, он у нее чаще может быть “под руками”. Она вполне удовлетворяется знакомым, при­вычным. Интересу же всегда нужна но­визна, ибо однообразие убивает эмоции. Человека, скажем, влечет к природе, общение

1 Гегель. Энциклопедия философских наук, т. 1. М., 1974, стр. 413.

с нею составляет его интерес. Он заранее предвкушает удовольствие, которое получит от загородной прогулки. И вдруг пре­красные ландшафты, прежде так радовавшие его, оставляют его равнодушным, ибо уже “приелись”. Как же реагирует на это че­ловек?

Приведем сравнение. Если человека ос­тавляет равнодушным предмет его физиоло­гической потребности, скажем, вид чистой ключевой воды, это означает, что его по­требность удовлетворена, и эту воду он про­сто не пьет, и только. Но в нашем случае субъект испытывает глубокое неудовлетво­рение оттого, что природа на этот раз не вы­зывает у него знакомого волнения. Что-то в человеке протестует против такого положе­ния. Ему скучно, серо. А он хочет пережи­вать, хочет испытать и на этот раз извест­ное ему по прежнему опыту сильное и пре­красное чувство восхищения красотой окру­жающего. Его эмоциональное отношение к природе пока что “спит”, но влечение к пе­реживанию этого “запрограммированного” отношения в нем живо и сильно. И он ухо­дит все дальше и дальше от города, испы­тывая потребность найти такие ландшафты, которые пробудят в нем желанные эмоции. Отсюда прежде всего познавательное прояв­ление его интереса (тоже обозначаемое сло­вом “интерес”) — пристальное вглядывание в окружающее. Наконец, он находит нечто новое, “неприевшееся”, что задевает его “за живое”. Теперь его интерес полностью удов­летворяется. Он испытывал потребность в определенных переживаниях, и он имеет их. Он еще пристальнее смотрит вокруг себя, но он делает не только это: он ходит, рвет цветы, вдыхает новые ароматы, быть может, фотографирует или купается в озере — сло­вом, “общается с природой”.

Его живое чувство интереса к ней в дан­ный момент — это чувство успешно удовлет­воряемой потребности в желанных пережи­ваниях.

Входящая в “механизм” каждого лично­стного интереса потребность в переживани­ях определяет и своеобразную его экспансивность. Обычная потребность часто “скромна” и консервативна. Многие люди привыкают к определенной пище, к опреде­ленной одежде, к определенной домашней обстановке и не хотят в них ничего менять. Ими (людьми) руководит чистая потреб­ность. Но если у кого-либо сформировался “гастрономический интерес” или интерес к нарядам, к меблировке квартиры — переме­нам не будет конца, и сфера включаемых в состав интереса объектов станет с каждым днем все расширяться: без новизны нет сильных переживаний. Часто говорят о ненасыщаемости интереса как об особенности, отличающей его от потребности; но что сле­дует понимать под “ненасыщаемостью”? На время можно насытить и интерес. Насытить же раз и навсегда нельзя не только интерес, но и настоящую потребность, и притом не только “духовную”, но даже и физиологиче­скую. Интерес ненасыщаем в том смысле, что “ему все мало”, он должен захватывать все новый и новый круг объектов или посто­янно открывать новое в старом. Соответст­венно интерес и более активен по сравнению с рядом других потребностей.

У людей существует потребность в ког­нитивной гармонии, в ясности представле­ний. Проблемность всегда мучительна, и не одни Эйнштейны стремятся к “бегству от удивления”. Но для последних важно не просто “убежать от удивления”, но постоян­но убегать от него. Здесь только один путь: талант находит в жизни все новое и новое удивительное.

< Назад | Дальше >