Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Додонов Борис Игнатьевич "Эмоция как ценность"

В главе II мы покажем, что, в сущности, по этому же принципу “переворачивания” исходных взаимоотношений между потребно­стями и эмоциями формируются и самые бла­городные склонности человека.

В роли переживаний, приобретающих до некоторой степени самостоятельную цен­ность для личности, могут, разумеется, ока­заться и эмоции, возникающие на основе не биологических, а социальных потребностей индивида; определенное поведение человека может быть первоначально продиктовано ему только велением долга. Но, возможно, эмо­ции, пережитые в процессе такого поведе­ния, окажутся настолько приятными, что в дальнейшем возникнет стремление повторить его уже в известной мере ради собственного удовольствия.

Во всех рассмотренных случаях у челове­ка формируется особое, психологически обу­словленное тяготение к определенным переживаниям. От исходной потребности в эмо­циональном насыщении эта преобразованная потребность отличается следующим:

1. Человек теперь испытывает нужду не просто в любом случайном “наборе” эмоций, достаточном, чтобы заставить “звучать все струны” его эмоциональных аппаратов, а только в таком, который образует ту или иную полюбившуюся ему “эмоциональную мелодию”, обладающую известной структу­рой и единством составляющих ее элемен­тов.

2. Каждая из таких “мелодий” записана в эмоциональной памяти человека и как бы заранее запрограммирована “для исполне­ния”; она возникает не случайно, но в ре­зультате преднамеренного воссоздания соот­ветствующей эмоциогенной ситуации.

3. Эмоциональные образы этой “мелодии” тесно спаяны с определенными зрительными, слуховыми и прочими представлениями, а также нередко и с определенным идейным содержанием.

4. У личности закрепляются специальные способы или формы удовлетворения ее по­требности в эмоциональном насыщении. Как будет показано далее, в качестве таких спе­циальных форм выступают интересы, мечты а некоторые воспоминания человека.

Для психолога наибольший интерес как раз и представляет такое опсихологизированное, заключенное в определенные формы, ин­дивидуально дифференцированное эмоцио­нальное насыщение, ставшее потребностью уже не одного только человеческого организма, но и личности. Однако в каком бы преоб­разованном виде эту потребность ни рассмат­ривать, никогда не надо забывать о ее ис­ходной функциональной физиологической ос­нове. Без учета этого факта потребность в эмоциональном насыщении легко полностью свести к психологически как будто бы “само­му по себе” понятному стремлению к на­слаждению, удовольствию. Нельзя также упускать из виду, что специализированное эмоциональное насыщение через интересы, мечты и воспоминания всегда дополняется непроизвольным насыщением в процессе разных событий жизни и определенным об­разом взаимодействует с ним. Анализ этого взаимодействия, однако, требует специально­го исследования.

Описание того, что происходит с потреб­ностью в эмоциональном насыщении при ее психологизации, еще не дает ответа на воп­рос, как это происходит. Логика изложения нашего материала подсказывает, что пора от­ветить и на него, хотя бы в самых общих чертах.

Основной путь психологизации и ин­дивидуализации эмоционального насыщения представляется нам так.

Первоначально характер эмоционального насыщения как бы целиком подчинен тем. целям, которые формирующаяся личность перед собой ставит, стремясь к удовлетворе­нию самых разных своих потребностей. В за­висимости от особенностей этих целей и ус­ловий их осуществления человек и пережи­вает разные эмоции. Систематическая повторяемость таких целей и условий, вызванная конкретными обстоятельствами жизни и вос­питания, приводит к повторяемости эмоцио­нальных состояний. Некоторые из них сопро­вождают неудачу или предшествуют ей. Дру­гие, напротив, так или иначе оказываются связанными с достижением цели. В резуль­тате в дальнейшем человек, ставя перед со­бой цели того же характера и “проектируя” в сознании пути их достижения, вместе с тем невольно “проектирует” одни эмоции и “от­страняется” от других. Ведь человек, как правильно подчеркивает Г. X. Шингаров, имеет возможность оперировать пережива­ниями так же, как и объектами внешнего мира1. Наиболее яркий и типичный случай такого проектирования эмоций и оперирова­ния ими мы имеем в мечтах. Мечтая, чело­век не только создает в своем воображении красочные картины достижения цели, но и вызывает у себя целую гамму соответствую­щих переживаний. Тем самым он наряду с образными “моделями потребного будущего” формирует в своем мозгу не менее важные эмоциональные его модели. Другими слова­ми, у людей наряду с целевыми установка­ми формируются также и установки на опре­деленные комплексы эмоций.

Такие опсихологизированные потребно­сти в эмоциональном насыщении, будучи по происхождению производными от целей, ко­торые личность перед собой ставила, теперь

1 См. Г. X. Шингаров. Эмоции и чувства как формы отражения действительности, стр. 92.

начинают оказывать обратное влияние на последующий выбор человеком новых целей. Утверждение о формировании направлен­ности на определенные эмоции, то есть о возникновении индивидуально-типичного ха­рактера эмоционального насыщения, может показаться несовместимым с ранее выска­занным положением о том, что для нормаль­ного существования организма должны регу­лярно функционировать все его органы, в том числе и вся “эмоциональная аппаратура”. Ведь на первый взгляд избирательная по­требность в эмоциональном насыщении не­пременно создаст большую дисгармонию в функционировании эмоционального механиз­ма. Это возражение, однако, должно отпасть, если, мы примем во внимание, что эта инди­видуализация эмоционального насыщения. может происходить не столько за счет изме­нения состава элементарных эмоций, сколь­ко благодаря образованию из них различных сложных структур, включающих все те же простейшие элементы. Если сравнить эмоции с музыкой, а нервные центры эмоций с кла­вишами рояля, то можно сказать, что эмоци­ональные “мелодии”, к которым тяготеют отдельные индивиды, могут быть очень непо­хожими одна на другую, но написаны они все с помощью одних и тех же эмоциональ­ных “нот”. Поэтому при исполнении любой такой “мелодии” работать в общем будет все та же нервная “клавиатура”.

Следует отметить, что каждый человек тяготеет не к одному только, а ко многим эмоциональным комплексам, через которые, правда, обычно проходит как бы некоторый связующий их лейтмотив. Кроме того, как будет показано далее, каждое из своих эмо­циональных тяготений человек не всегда удовлетворяет одинаковым способом. Встре­чаются, например, случаи, когда свою по­требность в эстетических, интеллектуальных, праксических эмоциях личность утоляет главным образом через свои интересы, в то время как потребность в альтруистических, пугнических (боевых), романтических или каких-либо иных переживаниях утоляется ею преимущественно в процессе мечтаний или воспоминаний. Все это делает характе­ристику индивидуальной потребности в эмо­циональном насыщении чрезвычайно слож­ной. Но еще больше она осложнится, если мы учтем взаимодействие потребности в эмоцио­нальном насыщении с другими побудитель­ными мотивами человеческого поведения. Эта потребность не только может в извест­ной степени обособляться от потребностей, которые ее породили (что было показано вы­ше), но и, наоборот, заново “спаиваться” с какими-либо личностными потребностями бо­лее высокого ранга, а иногда даже заново формировать их. Особенно важно отметить связь потребности в переживаниях с опи­санной польским психологом Казимежем Обуховским потребностью в искании смысла жизни.

Веления этой потребности столь на­стоятельны, что люди всегда будут стремить­ся к тому, чтобы их деятельность не просто эмоционально насыщала их, но и имела ка­кое-то объективное значение. Поэтому, например, свою мальчишескую любовь к “ост­рым переживаниям” повзрослевший индиви­дуум всегда старается поставить на службу какой-либо идее. Какой именно — это опре­деляется его общим мировоззрением. В дру­гих случаях, очевидно, влечение к опреде­ленным эмоциям само влияет на формирова­ние идей о назначении человека. Ребенок, который с детства, говоря словами Льва Тол­стого, “полюбил любить”, в более зрелом воз­расте не без влияния своей эмоциональной установки, может прийти к мысли, что цель жизни заключается в служении другим лю­дям. Возможны и разные другие пути соеди­нения потребности в эмоциональном насы­щении с потребностью в искании смысла жизни, но мы останавливаться на них не бу­дем, поскольку не это является целью насто­ящей работы. Нам важно лишь подчеркнуть, что в норме потребность в эмоциональном насыщении, даже став потребностью лично­сти, имеет тенденцию выступать “под сур­динку”, в качестве аккомпанемента другим потребностям. Тем не менее она играет до­статочно важную роль среди внутренних факторов, побуждающих нашу целенаправ­ленную активность. Любая деятельность, ко­торую человек выполняет не только по необ­ходимости, ценна для него и тем, что удов­летворяет его влечение к определенным пе­реживаниям. Без этого нет интереса, нет склонности. Еще Рихард Вагнер отметил, что творчески работающего человека отличает от ремесленника то, что первый, “независимо от цели его деятельности, испытывает наслаждение уже в самом творчестве”. И это на­слаждение (в него входят и муки творчест­ва!) для каждого вида деятельности — свое. И хотя не оно, а чувство “должного” направ­ляет наше поведение в реальном процессе нашей деятельности, однако сам ее выбор во многом диктуется закрепившимся у личности тяготением к определенным эмоциональным состояниям. Бывает, что два человека выби­рают один и тот же вид деятельности и на первых порах как будто успешно с нею справляются. Но затем для одного из них работа становится все интереснее, а для дру­гого — все скучнее. Почему это так? Очевид­но, второму она не доставляет тех желанных эмоций, тяготение к которым у него сформи­ровалось давно и прочно.

Таким образом, первоначально чисто функциональная потребность человека в эмоциональном насыщении, преобразуясь в стремление субъекта к определенным пере­живаниям своих отношений к действительности, становится одним из важных факторов, определяющих направленность его личности.

Быть может, именно эту сторону челове­ка, названную нами его эмоциональной на­правленностью, в свое время интуитивно уловил “великий писатель земли русской” Лев Николаевич Толстой, который, по словам К. И. Чуковского, “первый понял, что, кроме всяких свойств, у человеческой личности есть как бы своя душевная мелодия, которую каждый из нас носит повсюду с собою, и что если мы захотим изобразить человека и изо­бразим его свойства, а этой душевной мелодии не изобразим, — то изображение наше бу­дет ложь и клевета” 1.

Как бы мы ни изучили убеждения, спо­собности, интеллект, характер и темперамент человека, мы не сумеем его до конца понять, если оставим без внимания индивидуальные особенности его потребности в социализиро­ванном эмоциональном насыщении, в той особой гамме переживаний, к которой его неудержимо влечет как к чему-то свойственно­му его личности. И хотя человек далеко не всегда ясно осознаёт эти влекущие его пере­живания, ему, должно быть, становится скучно и тоскливо жить всякий раз, когда долго не встречаются ситуации, которые эти переживания вызывают.

“Чего ему надо?” — спрашивают себя другие, видя его тоскующим как будто бы без всяких причин. “Ах, никто меня не по­нимает!” — думает он в свою очередь...

< Назад | Дальше >