Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Додонов Борис Игнатьевич "Эмоция как ценность"

ным, нежели те, с которыми мы сталкива­емся в некоторых специальных философ­ских и психологических работах, исследую­щих вопрос о роли эмоций в жизни людей. Писатели недвусмысленно утверждают, что любовь может быть как потребностью человека в “другом”, только реализуемой че­рез “механизм” эмоций, так и потребностью в самих этих эмоциях. Следовательно, в пер­вом случае любовные переживания высту­пают как оценки, а во втором на первый план выдвигается их функция ценностей (функция оценок, конечно, при этом не исчезает: нельзя наслаждаться “самое лю­бовью”, если “другой” совсем не будет до­рог).

Из художественной литературы психолог может извлечь, однако, не одни только от­влеченно сформулированные результаты на­блюдений писателей над особенностями функционирования чувств. В лирических высказываниях поэтов, а также в автобио­графических текстах разнообразных авторов содержится и непосредственный “живой” материал, подкрепляющий и расширяющий такие наблюдения. Когда мы читаем, напри­мер, у Лермонтова уже цитированные стро­ки: “Мне грустно, потому что я тебя люб­лю”, то здесь грусть поэта, безусловно, вы­ступает как оценка ситуации, скрытый дра­матизм которой он осознает. Но у того же М. Ю. Лермонтова мы встречаем и такое, например, признание: “Я жить хочу! хочу печали”, где печаль (семантически — сино­ним грусти) выступает уже не в качестве оценки, а в качестве признаваемой поэтом ценности. При этом заслуживает специального внимания следующее характерное обстоятельство. Выступая в своей оценочной функции, печаль (грусть) всегда представляет собой отрицательную оценку действительности. И в то же время, оказывается, на же может выступать в качестве положительной ценности. Эта возможность коренного расхождения “личностного смысла” одной и той же эмоции в роли оценки и в роли ценности лучше всего демонстрирует необходимость различения этих ее ролей. Вот еще два фрагмента на ту же тему.

О господи, дай жгучего страданья

И мертвенность души моей рассей...

(Ф. И. Тютчев)

Пошли мне бури и ненастья,

Даруй мучительные дни, —

Но от преступного бесстрастья,

Но от покоя сохрани!

(И. С. Аксаков)

Положительную ценность для личности может образовать и пара полярных эмоций; читаем у М. Ю. Лермонтова:

...Я праздный отдал бы покой

За несколько мгновений

Блаженства иль мучений.

Две противоположных эмоциональных оценки (блаженство и мучение) здесь выступают в качестве сходных, “взаимозаменяемых” эмоциональных ценностей.

Примеры легко можно продолжить, од­нако подчеркнем: вполне законный в других обстоятельствах скептицизм, который серь­езные исследователи вправе питать к аргу­ментации, построенной на материале худо­жественной литературы, в данном случае был бы совершенно неоправданным. Здесь мы имеем дело не с выдумкой, не с фанта­зией, а именно с фактами высокой оценки художниками определенных переживаний. А то, что получило оценку (верную или ошибочную — неважно), есть признанная ценность. Ни о чем другом, кроме как о том, что некоторые эмоции могут выступать в качестве признаваемых людьми ценностей, речь здесь и не идет. Следовательно, обра­щаясь к художественной литературе, мы оперируем материалом не менее достовер­ным, чем, скажем, данные самого строгого эксперимента.

Для того чтобы обнажить какое-либо яв­ление, необходимо представить его сначала в как можно более чистом виде, что и было выше сделано. Мы рассмотрели случаи, ко­гда ценностная функция эмоций сама “била в глаза”. Эта функция легко обнаруживается также при анализе таких видов деятельно­сти, которые называют развлечениями или которые близки к таковым. Никого, вероят­но, не удивит, если сказать, что определен­ный субъект слушает музыку ради эстетиче­ского наслаждения или читает детективный роман ради “острых ощущений”. Тем более понятно, что человек может, предположим, пойти в Парк культуры и отдыха с целью развлечься при помощи различных аттрак­ционов.

Однако, если рассмотреть вопрос более тщательно, можно убедиться, что и многие серьезные и ответственные виды деятель­ности совершаются в известной мере тоже ради почему-либо желанных переживаний. Не будем сейчас касаться сложных и, пожа­луй, наиболее типичных случаев, где сам субъект не всегда осознает этот факт вполне адекватно. Их мы рассмотрим позднее. Но вот случай более простой. Приводим неболь­шой фрагмент из книги Н. М. Амосова “Мысли и сердце”.

“Разговор зашел о профессии хирурга. Кто, почему, зачем пришел в клинику и тер­пит эту собачью работу. Семен:

< Назад | Дальше >