Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Додонов Борис Игнатьевич "Эмоция как ценность"

Впервые приступая к исследованиям та­кого плана, мы стремились охватить весь ос­новной круг относящихся к этой проблеме вопросов, следствием чего является извест­ная фрагментарность их изложения. Но вы­звано это осознанной необходимостью рас­смотреть выделенную линию мотивации че­ловеческого поведения в возможно большем числе важнейших связей и опосредствова­нии, без чего, как учил В. И. Ленин, нельзя уберечься от односторонностей, преувеличе­ний и принципиальных ошибок в понимании сложного явления.

Глава I. ЭМОЦИИ В СИСТЕМЕ ЦЕННОСТЕЙ

1. Эмоции и их функции

Термины, обозначающие психические яв­ления, обычно называемые эмоциями или чувствами, к сожалению, не имеют строгого значения, и среди психологов до сих пор идут дискуссии на тему “что значит что”. Не вдаваясь в существо этих дискуссий, за­метим только, что в данной работе употреб­ляется, как правило, слово “эмоция” в его наиболее широком значении. Слово же “чув­ство”, как и некоторые другие его синонимы, мы используем чисто контекстуально — главным образом для обозначения тех же эмоций или их комплексов.

Характеризуя эмоции в чисто феномено­логическом, описательном плане, можно вы­делить такие их признаки: 1) представлен­ность эмоций в сознании в форме непосред­ственных переживаний; 2) двойственный, психофизиологический характер этих явле­ний; с одной стороны — аффективное волнение, с другой — его органические проявле­ния1; 3) ярко выраженная субъективная окраска эмоций, присущее им качество осо­бой “интимности”.

Последнее проявляется, во-первых, в том, что, передавая свое переживание, чело­век может лишь словесно обозначить его, но не раскрыть наглядно; эмоцию не передашь, например, в рисунке, как можно это сделать с образом восприятия, представления или воображения. Во-вторых, “интимность­” эмо­ции состоит также и в том, что для самого переживающего эмоцию субъекта она, гово­ря словами швейцарского психолога Э. Клапареда, “содержит свою значимость в себе”, то есть является приятной или неприятной без всякого обращения к прошлому опыту. “Интимность” эмоций проявляется в трудно­определимой их связи с тем, что человек считает наиболее характерным для себя как живого существа. Современные электронно-­вычислительные машины решают сложные математические задачи и могут успешно со­стязаться с не очень квалифицированными композиторами и шахматистами в искусстве сочинять музыку и играть в шахматы. Но если бы вдруг выяснилось, что обыкновен­ные конторские счеты способны испытывать хотя бы подобие самых простых человече­ских эмоций, люди почувствовали бы не­сравненно большее свое родство с ними, чем сейчас с самыми совершенными компьюте­рами.

1 См. П. Фресс, Ж. Пиаже. Экспериментальная психология, вып. V. М., 1975.

Перечисленные признаки эмоций, одна­ко, в методологическом отношении служат весьма специальной задаче: они позволяют более или менее точно очертить круг явле­ний, которые автор этим словом называет. Сущность же эмоций может быть раскрыта только в конструктивном теоретическом ана­лизе.

Для того чтобы лучше обозначить неко­торые характерные особенности эмоций, со­поставим их сначала с мышлением.

В современной философской и психоло­гической литературе эмоции и мышление рассматриваются как тесно связанные меж­ду собой, однако принципиально разнород­ные процессы. Правда, иногда пишут об “эмоциональном мышлении”, но в смысле научной метафоры. (Имеется в виду, что “мышление превращается из рационального в собственно эмоциональное тогда, когда ос­новная тенденция его приводит к включе­нию чувств, желаний в свой процесс и ре­зультат, выдает эти субъективные моменты за объективные свойства самих независимых от сознания материальных вещей и связей”1. При классификации психических яв­лений мышление традиционно объединяют с ощущениями, восприятиями и некоторыми другими внутренними деятельностями в группу познавательных процессов, а эмоция либо выделяют в самостоятельный разряд, либо “приплюсовывают” к воле.

1 “Проблемы мышления в современной науке”. М., 1964, стр. 158—159.

Нам представляется, однако, что на са­мом деле между эмоциями и мышлением существует гораздо большая общность, чем между мышлением и ощущениями и вос­приятиями. “Чистые” ощущения и восприя­тия как деятельности “снятия” идеальных копий с действительности — это информаци­онные процессы, которые служат основой для ориентировки живого организма в мире объективных предметов и явлений, но сами по себе его ни на какое поведение не моби­лизуют. Очень своеобразно это проявляется, например, в поведении людей, страдающих не­переносимой физической болью, после опе­рации рассечения лобных долей (лобото­мии). Обычно больные, как говорится, пре­жде не находившие себе места, после опера­ции в значительной мере избавляются от страданий, хотя, впрочем, и совершенно па­радоксальным образом. Вот как рассказыва­ет об этом американский ученый Д. Вулдридж: “Один врач, беседуя с больной после операции, задал ей обычный в таких случа­ях вопрос, чувствует ли она облегчение боли. Он был уверен, что получит утвердительный ответ, так как больная явно выглядела по­сле операции более спокойной и довольной. Поэтому врач был немало удивлен, услышав от больной, что боль не только не исчезла, но даже не уменьшилась. При дальнейших расспросах выяснился важный факт, что операция привела не к ослаблению самой боли, а к такому изменению в психическом состоянии больной, в результате которого боль перестала беспокоить ее, хотя сама по себе не прекратилась. Расспросы других больных показали, что этот результат типи­чен. Фронтальная лоботомия не устраняет неизлечимую боль, а только изменяет отно­шение к ней больного”1.

Описанный факт нельзя интерпретиро­вать иначе, как в том смысле, что в резуль­тате лоботомии боль остается как органичес­кое ощущение, но перестает вызывать общую эмоциональную оценку. Подобное “рафини­рование” (от субъективного эмоциональ­ного компонента) ощущения боли приводит к тому, что больные перестают обращать на нее внимание.

Информация сама по себе никакой значимости не имеет: она приобретает ее в кон­тексте потребностей субъекта. Эмоции и мышление — это внутренняя деятельность, в которой первичная информация о дейст­вительности подвергается определенной пе­реработке, в результате чего организм (лич­ность) получает “аргументы к действию”.

1 Д. Вулдридж. Механизмы мозга. М., 1965, стр. 212—213. О том же пишет в книге “Боль и обезболивание” (М., 1960) советский физиолог Г. Н. Кассиль: “Большинство исследователей скло­няется к мысли, что у человека болевая чувстви­тельность связана с теменной долей головного мозга и задней центральной извилиной. Однако аффективную эмоциональную окраску чувство боли приобретает под влиянием лобных долей го­ловного мозга. Одно время при лечении некоторых душевных заболеваний производилась перерезка нервных путей, связывающих лобные доли с дру­гими частями мозга. В этих случаях чувство боли не исчезало, но боль становилась безразличной, как бы нереальной” (стр. 56).

Однако близость функций эмоций и мышле­ния маскируется двумя обстоятельствами: абсолютизацией гносеологического аспекта человеческого мышления и традиционным феноменологическим отнесением к эмоциям не процессов, а одних их конечных “продук­тов” — аффективных “волнений” и “телес­ных” изменений, легко доступных интро­спекции или внешнему наблюдению.

Мышление в своем истоке и в своем ко­нечном пункте есть особый вид ориентиро­вочной деятельности, цель которой — помочь человеку сделать “мир вне его” “миром для него”, обеспечить наилучшее удовлетворе­ние его потребностей. Оно так или иначе направлено на опознание ценностей, “того, что надо человеку”. Гносеологичность мыш­ления, познание им “мира в себе” лишь один из “моментов” рационального. В конце кон­цов различение истины и заблуждения, не­обходимости и случайности может приобре­тать для человека аксиологический смысл различения добра и зла. Мышление способ­но выполнять аксиологическую функцию и самым непосредственным образом, путем де­дуктивного категориального узнавания не­которых полезных и вредных для субъекта предметов и явлений. Можно предположить, что эта функция была первой и ведущей в “становящемся” мышлении на ранних эта­пах эволюции человека.

Что же касается эмоций, то сводить их только к “аффективным волнениям” и физио­логическим реакциям столь же неверно, как, скажем, относить к процессу письма одни появляющиеся при этом буквы и слова. В действительности эмоции в качестве процесса есть не что иное, как деятельность оценивания поступающей в мозг информации о внешнем и внутреннем мире, которую ощущения и восприятия кодируют в форме его субъективных образов.

Характеристика эмоций как своеобраз­ных оценок действительности или, точнее, получаемой информации о ней — общепри­знанная точка зрения советских психологов, физиологов и философов. Но при этом под оценками чаще всего имеются в виду только “аффективные волнения”, то есть уже “вы­несенные оценки”, “оценки-приговоры”, а не оценки как действия оценивания.

Фактически же эмоции суть и то и дру­гое, подобно тому как ощущения и восприя­тия — это и процессы формирования субъ­ективных образов объективного мира, и сами эти образы, “продукты” указанных процес­сов. Эмоциональная деятельность заключа­ется в том, что отраженная мозгом действи­тельность сопоставляется с запечатленными в нем же постоянными или временными программами жизнедеятельности организма и личности.

< Назад | Дальше >