Разделы сайта

Главная Метод беседы в психологии Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения) Проблемы психологии субъекта Психология власти Психология самоотношения Эволюционное введение в общую психологию Психология личности: Учебное пособие. Хрестоматия по психологии Онтопсихология и меметика Алгебра конфликта Описание соционических типов и интертипных отношений Основные проблемы психологической теории эмоций Конфликтующие структуры Варианты жизни Психология переживания К постановке проблемы психологии ритма Понятие «самоактуализация» в психологии Описательная психология Лекции по психологии Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира Эмоция как ценность Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации Роль зрительного опыта в развитии психических функций Эволюция и сознание Психология жизненного пути личности Психология эмоциональных отношении Основы психолингвистики Как узнать и изменить свою судьбу Влияние мотивационного фактора на развитие умственных способностей Общая психология Когнитивная психология Открытие бытия Человек и мир Психология религий Методологический аспект проблемы способностей Трансцендентальная функция Методологический анализ в психологии Загадка страха Глубинная психология и новая этика Кризис современной психологии: история, анализ, перспективы.

Реклама

Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Додонов Борис Игнатьевич "Эмоция как ценность"

ВВЕДЕНИЕ

Додонов Борис Игнатьевич “...Сова Минервы начинает свой полет лишь с наступлением сумерек”, — заметил Гегель, имея в виду запоздалый приход ис­торической мудрости.

Примеряя к малому то, что сказано о большом, удостоверить меткость этого изре­чения мог бы и любой исследователь, В на­учной работе тоже не часто удается прийти к постановке и решению какой-либо новой проблемы кратчайшим, прямым путем. Ло­гика и психология мышления никогда пол­ностью не совпадают. Той последовательной цепи изысканий, суждений и умозаключе­ний, которую исследователь представляет на суд общественности в законченной работе, обычно не бывает в его действительных по­исках; последние являются, так сказать, ча­стным делом ученого, и он редко о них упо­минает. Автор этой книги тоже не собира­ется водить читателей по лабиринтам своих мыслей. Но все же хотелось бы рассказать, “откуда все пошло”. Тем более, что “все пошло” от фактов, с которыми, вероятно, стал­кивались многие.

Внешне они очень разные, эти факты. Возьмем хотя бы такой.

“Я был склонен к грусти, к элегии, — все это было в рассказах Бунина, — пишет о себе молодой советский прозаик Виктор Ли­хоносов.— И всегда была в его вещах мело­дия, тот “звук”, без которого — сам призна­вался — он не мог написать первую строчку. Так вот музыка, тон, протяженность совпа­дали с настроем моей души, — и это правда, это не громкие слова. Поэтому я принимал Бунина как родного” 1.

Это признание В. Лихоносова остановило на себе внимание потому, что чувство, звуча­ния произведения “в ладя собственной душе было еще со школьных лет хорошо знакомо и мне. Ориентируясь на него, помнится, уда­валось без ошибки выбирать интересную книгу, прочитав какой-нибудь абзац на лю­бой, наугад раскрытой ее странице.

Нечто подобное происходило и с вос­приятием людей, событий, природы. С одной стороны, были просто хорошие люди, при­ятные события, красивые пейзажи. С дру­гой, встречались одни, другие и третьи, по поводу которых хотелось по-пушкински: вос­кликнуть: "Это я!", выражая трудно переда­ваемое ощущение странной родственности воспринимаемого каким-то тайным “стру­нам своего сердца”, совпадения их мелодии с его мелодией.

1 В. Лихоносов, Элегия. М., 1976, стр. 3—4.

Если читатель не замечал за собой того же самого, пусть присмотрится — заметит. Ведь это присуще каждому — одному в боль­шей, другому в меньшей степени.

Загадка этого ощущения родственности некоторых явлений и ситуаций каким-то собственным, неясно осознаваемым духов­ным устремлениям занимала нас многие го­ды. Нас интересовала природа того общего, что наше чувство обнаруживало подчас в совсем далеких друг от друга вещах и не находило в совсем близких...

Много позднее, читая курс психологии в педагогическом институте, я провел со сту­дентами следующий эксперимент: предложил им классифицировать слова: поцелуй, тара­кан, соловей и кашель. Оказалось, что это, как будто бы совсем несложное задание раз­ные студенты выполнили совершенно раз­личным образом. Часть из них представила классификацию: 1) поцелуй, кашель; 2) со­ловей, таракан. Другая сгруппировала эти слова совсем иначе: 1) соловей, поцелуй; 2) таракан, кашель. Первые при этом ссы­лались на то, что “поцелуй” и “кашель” представляют собой действия, а “соловей” и “таракан” — объекты, живые существа. Вто­рые мотивировали свое решение тем, что “соловей” и “поцелуй” приятны, а “тара­кан” и “кашель”, наоборот, вызывают чув­ство брезгливости. Однако спора между “классификаторами” о правильности той и другой разбивки слов на группы не возникло: “Вообще-то, сгруппировать эти слова можно и так и этак”, — согласились они. Дальнейшие опыты показали, что “эмо­циональная классификация” явлений, как мы сначала назвали классификацию второго типа, идет много дальше подразделения ве­щей на “приятные” и “неприятные”. Вну­три каждого из таких подразделений есть свои “рубрики”. Герой и знамя, розы и сти­хи, шампиньоны и ботинки были разнесены нашими испытуемыми по разным группам не потому, что здесь, как в первом случае, отделялось привлекательное от непривлека­тельного, а потому, что все классифициро­ванные объекты были по-разному хороши и ценны.

Так впервые наглядно предстали две теоретически выделенные философами фор­мы деления явлений действительности: поня­тийная и ценностная. Постепенно стало ясно и другое: то общее, что объединяет разные яв­ления по их эмоциональному “звучанию” и соответствию последнего тому “звуку”, ко­торый субъект находит в своей собственной “душе”, тоже есть ценность, хотя и совер­шенно особого вида. В дальнейшем пришло убеждение, что как раз она создает очень важную линию ценностных ориентации лич­ности, в значительной мере определяющую такие явления, как интересы и мечты чело­века, его мироощущение, его представление о счастье.

О сущности этой ценности, о ее месте в мотивационной структуре деятельности, о склонностях людей, их особых запросах к жизни, наконец, об их типах в зависимости от общего “эмоционального лейтмотива”

проявлений их личности и пойдет главным образом речь в этой книге.

Как и в каждой работе, в предлагаемой читателю книге помимо текста будет опре­деленный подтекст — в данном случае об­щие теоретические позиции автора в пони­мании человека, механизма его активности, его ценностей и ценностных ориентации. Подробно излагать эти позиции здесь нет ни возможности, ни необходимости. Но совсем умолчать о них тоже было бы неверным, потому что это помешало бы читателю пра­вильно разобраться в той системе понятий, которая далее будет использована. Постара­емся поэтому хотя бы эскизно наметить об­щие теоретические координаты нашей спе­циальной концепции.

Прежде всего сориентируемся в некото­рых аксиологических проблемах, то есть проблемах теории ценностей.

Как известно, всех философов-марксис­тов, занимающихся вопросами аксиологии, в противоположность многим буржуазным теоретикам, объединяет признание того, что зачисление людьми тех или иных явлений материальной или духовной действительно­сти в разряд ценностей имеет под собой объективные основания.

“Ценности, — подчеркивает С. Л. Рубин­штейн, — ...производны от соотношения мира и человека, выражая то, чтб в мире, вклю­чая и то, что создает человек в процессе истории, значимо для человека” 1.

Вместе с тем и в марксистской аксиоло­гии понятие “ценность” трактуется не впол­не однозначно. Одни авторы считают ценно­сти неотделимыми от оценок, рассматривая те и другие как носителей “двуплановой ин­формации объективно-субъективного содер­жания”1. Другие полагают, что “ценность нельзя рассматривать как результат оцени­вающего сознания, она существует объек­тивно” 2.

Думается, что это столкновение двух позиций не может быть разрешено простым преодолением какой-либо одной из них как ошибочной. И в этой связи методологически оправданным представляется поставить воп­рос о разграничении фактических и призна­ваемых ценностей.

Дальше >

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59